5 November 2008

Японский сад тсубонива / Japanese Garden Tsuboniva

Игорь Климов. Японский сад тсубонива
Журнал «Дизайн»


Сканирование и spellcheck; подбор фотографий – Е. Кузьмина http://bookworm-e-library.blogspot.com/

"...[В саду] он желал воссоздать новоявленный, осмысленный, сотканный Духом мир, который являлся ему в тенях сновидений прошлого. Одновременно купаясь в очаровании умиротворённого умственного озарения он тосковал по свободе там, в глубине помещений."

Окакура Какудзо

Освежающее дыхание утра. Мужчина сидит недвижно в созерцании ландшафта, простертого перед ним. Высокая кремнистая гора встаёт громадой на западе. Она так близка, что плеск бушующего у её подножия водопада достигает слуха. Стремительный поток падает в плоскость озера, которое разливается почти до ног созерцающего. Человек следует взглядом вдоль линии побережья, достигая ещё спящего в лёгкой утренней дымке леса на другом берегу. Силуэты отдельных деревьев причудливо изогнуты в течение долгих лет под натиском ветра. Их распростёртые в застывшем порыве ветви буквально доносят до слуха мелодию упругих воздушных струн... Там позади на холме поднимаются высокие кедры, от которых путь приводит к отдаленному храму...
За лесом виднеются местности, где однажды хотелось бы побывать. Но для этого сейчас у мужчины уже нет времени. Он берет портфель с документами, говорит жене, что сегодня он будет возвращаться поздно вечером, закрывает за собой ворота сада и быстрыми шагами направляется в поток людской толпы, которая по мере движения к месту его работы всё более напоминает муравейник, живущий внутри стальных механизмов...

Созерцаемый им ландшафт не был таковым в полном смысле слова, ибо японские сады часто могут умещаться на нескольких квадратных метрах. Воображаемая им «гора» была на самом деле крупным камнем, который он раньше привёз на грузовике. «Водопадом» и «стремительным потоком» были мелкие плоские кремнистые камни и галька, которую он бережно выложил согласно их форм и оттенков. «Озеро» состояло из белого гравия. «Причудливо изогнутыми под натиском ветра деревьями» были несколько искусственно сформированных сосен. «Дальний холм» был составлен из оставшегося крупного щебня и излишков грунта после выравнивания и моделирования участка. «Отдаленный храм» представляла каменная башня, купленная в специализированном торговом центре.

И хотя это, конечно, лишь сад, всё его содержание фактически представляет собой ландшафт и на самом деле является таковым. Наполненный жизнью, одухотворённый, священный, неприкосновенный, ёмкий и многозначный, как сама окружающая природа, этот маленький сад помогает сосредоточиться на внутреннем «Я» и одновременно ощутить свою гармоничную связь с невозмутимостью окружающего вечного мира, ото рваться от повседневной суеты, отдохнуть после городского рабочего дня — по ту сторону за стеной сада.

Японский сад трудно определить нашими мерками как предмет дизайна или архитектуры, ибо он претендует на более ёмкое содержание, будучи отражением универсума в сознании человека. Здесь невозможно оперировать лишь совершенством форм и цвета и пытаться рационально по-европейски «поверить алгеброй гармонию». Пространство, время, тишина, нюансы цвета, атмосфера созерцательности — элементы более тонкой сферы, нежели наши пресловутые архитектурные и дизайнерские функциональные либо формотворческие разработки, которые определяют в нашей культуре отношение к саду как к среде.

Формальная красота европейского сада, нарочитый геометризм и нагнетаемая пестрота выдают нескромное стремление человека выделиться и утвердиться в окружающем мире, явить себя «венцом творения» и преобразователем мира (что, кстати, весьма характерно для западного характера). Традиционно в западном менталитете человек и природа противопоставляются друг другу, человек является в мире как бы временным визитёром, которому свыше предоставлено право хозяйничать, вмешиваться, «улучшать»... Что было в природе до него, что будет после — предмет, не отягощающий его сознание.

В большинстве своём восточные религиозно-философские системы отождествляют человека с космосом, рассматривают его как важный и неотъемлемый, но равноправный в отношении к окружению элемент мироздания. Вера в реинкарнацию интегрирует человека в мир, делает его участником и наследником этого мира (ибо кроме этого мира другого не дано...). Японский сад в этом сравнении является единением человека и окружающего мира. Ритмы и формы японского сада символически подражают внешнему ландшафту так естественно, что при этом рука человека стремится быть незаметной. Камни и деревья располагаются динамично и асимметрично, чтобы с непринуждённой естественностью выразить живую природу и её многообразие. Здесь преобладают спокойные зеленые, серые и коричневые тона. Лёгкие цветовые контрасты выделяют лишь чередующиеся цветы и плоды, которые знаменуют смену времён года и вносят ощущение цикличности и быстротечности времени. Воображение текущей воды посредством твердой кремнистой поверхности каменных осколков и гравия оживляет мысль и фантазию, умозрительно соединяя противоположности в их взаимодействии. Здесь, в маленьком саду, на ограниченном пространстве вся природа сконцентрирована и философски представлена в полноте тесных взаимоотношений.

Древняя традиция японского садового искусства в значительной мере выражает особенность мировосприятия древней японской религии синто, согласно которой весь мир являет собой единую живую сущность и все наполняющие его элементы, включая также и человека, проникнуты единой духовной силой.

[Синто – самая жизнеутверждающая из всех религий, в ней заложено изначальное неприятие смерти.
...в основу религии синто легло поклонение природе не из страха перед ее грозными явлениями, а из чувства восхищения ею.]

Среди разнообразия японских садов наиболее популярным и распространённым типом является «тсубонива» — сад малых размеров, ограниченный небольшой территорией приусадебного двора. Как можно догадаться, описанный выше сад как раз относится к этому типу.

Самые маленькие сады «тсубонива» вполне размещаются в узких проёмах внутри зданий, в промежуточных пространствах, между внешними и внутренними перегородками — при условии достаточной освещённости и вентиляции.
Особый интерес представляют сады, устраиваемые на крышах офисов и жилых помещений в стеснённых условиях плотной городской застройки.

«Тсубонива» не терпит излишнего декора и вычурности и требует небольшого количества элементов. Сад не заполняет всего пространства участка, иначе достоинство сада было бы утрачено. Этот сад занимает лишь наиболее актуальную часть приусадебного участка, часто непосредственно примыкающую к жилым помещениям.

Дом и сад тематически и композиционно связываются друг с другом. Горизонтальные и вертикальные линии конструктивного каркаса дома, его раздвижных дверей и ширм как бы ведут диалог с горизонталями и вертикалями сада, в то же время споря со свободной пластикой естественных форм. Иносказательно эта взаимосвязь и взаимное вовлечение чёткой структурной сетки и свободной подвижной пластики отражают мысль о взаимодействии чётко обозначенного и регламентированного миропорядка с волей свободного случая.

Композиция сада «тсубонива» композиционно завязывается на связи «гата» и «тсукубаи» по отношению к дому, вовлекая размеры пространств, рельеф, освещённость участка и направление солнечного света, направление и условия циркуляции воздушных масс, и даже... особенности характера звуков и направления шумов.

Небольшое количество элементов составляется в визуальном взаимоотношении и в логической взаимосвязи друг с другом, и с утончённой тщательностью оформляются соответственно характеру чередующихся впечатлений и мыслей, которые должно пробуждать медитативное созерцание сада.
Огонь, вода, камень, дерево (растения) — как соответствия четырём сторонам света, составляющие видимый мир и образующие ткань сада как образного отражения этого мира.

Среди элементов сада глаз выделяет основные акценты, на взаимосвязи которых основывается структура подчинённых элементов. Так, ведущими акцентами в саду являются «гата» - каменный фонарь и «тсукубаи» - устройство каменной чаши для родниковой воды. Эти два элемента символизируют дуализм «инь-ян» и являются, соответственно, основополагающими в восточной сакральной культуре. Огонь и вода, свет и тень, мажорное и минорное, мужское и женское начало. Сад как бы формируется на их взаимосвязи. «Гата» - фонарь — более чем только символ огня, это сжатый символ устройства миропорядка: его отдельные элементы составлены в определённой иерархической последовательности и несут в себе знаки огня (света, мировой души) сконцентрированного внутри объёма, символизирующего Землю, покоящуюся на мировых водах под сенью небес. Это также своеобразный символ Ахis Мundi — мировой оси, пронизывающей универсум, вертикаль, имеющая значение «ян», мужское, мажорное начало.

Лаконичный набор немногочисленных элементов сада «тсубонива» требует гармоничного отношения между вертикальными и горизонтальными структурами. Более крупные камни полагаются для сопровождения «тсукубаи» и значительно углубляются в грунт. В зависимости от задуманного образа и характера «тсукубаи» может иметь более или менее выраженную вертикаль или горизонталь, более или менее выраженный геометризм или аморфность. Однако следует помнить, что «тсукубаи» соответствует воде и, следовательно, имеет значение «инь», женское начало, которому соответствуют минор и горизонталь. Сопровождающие основание «тсукубаи» камни, как правило, только горизонтальны. Основной, наиболее крупный камень полагается для устройства в нём чаши, углубления для воды, которая с непременным живым журчанием переливается сюда сквозь бамбуковую трость. Иногда вода поступает в чашу сквозь вертикальный канал, непосредственно устроенный внутри камня.

Камни в зависимости от формы, фактуры, даже от породы и, всего более, — в зависимости от их положения вертикаль-горизонталь могут иметь характер «ян», либо «инь». Эти характеры могут быть выражены более или менее ярко.

Выбор растений также не случаен, как и выбор камней и язык их форм.
Мужской, мажорной природе «ян» синонимичны более «жизненные», более яркие и тёплые оттенки растений с доминирующей вертикалью. Таковыми, как правило, являются различные клёны и прежде всего — красный японский клён мотиджи, высокорослые формы бамбука (в посадке локальной группой), сформированные выраженной осью некоторые виды сосен, форзиция и т.д.
Женской, минорной природе «инь» соответствуют папоротники, хоста функие, нимфеи, плотные кулисы низкорослых форм бамбука окамезаса, шибатеа кумасака, стелющиеся формы можжевельников. Как правило, растения для «инь» имеют более холодные оттенки и более глубокий тон; эти растения как бы более напитаны влагой, более холодны и вызывают более грустное эмоциональное впечатление.
Растения характеров «инь — ян» не перемешиваются и не противодействуют общему замыслу, не смешиваются с противоположными знаками и характерами основных элементов сада. Их роль состоит в том, чтобы поддерживать, подчёркивать, сопровождать, усиливать характеры.

Композиция сада подчёркнута ритмами вертикалей бамбука и аукубы и горизонталей мшаника и водных растений. К вертикалям и горизонталям естественна образом добавляются диагонали косо растущих клёнов, сосен, азалий.

Сад не является застывшим впечатлением природы. Растения вносят в сад жизнь, ощущение её трепетности и цикличности, в связи с чем проявляется ощущение непостоянства, неуловимости момента, ясно определяется ощущение течения времени.

Ещё при планировании сада тщательно продумывается его облик в разные времена года. Жизнь японского сада, динамика чередующихся визуальных впечатлений здесь подобны музыке: ахроматическая минорная грусть зимы меняется изысканно-нежными оттенками весеннего воодушевлённого подъёма, затем следует мажорное жизненное торжество яркого насыщенного красками и теплом лета, за которым неизбежно вступает царственная грусть осени.
Настроение зимы обладает умиротворённой грустью и складывается глухими тонами темнеющих стволов на фоне увядшей травы. Зимними акцентами горят на фоне выпавшего снега мерцающие рубины плодов кумаянаги и умемодоки.

Трепетная чувственность и мимолётность весны подчёркнута быстротечным цветением нежных оттенков уме — японского абрикоса, сакуры, фуджи — японской глицинии, форзиции, японской айвы.

Особенно активны и сильны акценты раннего лета, когда сад озаряется ярким всплеском азалий, оттеняемых глубокой синевой мелколистного самшита.

Осень пылает багряными огнями японских клёнов, золотом листьев граба и трехлистного клёна, янтарём плодов айвы на глубоком тёмно-зелёном фоне хвойных. Как противоположность весеннему цветению форзиции, осень вспыхивает фейерверками хризантем.

Наконец, человек постоянно вносит штрихи в характер динамики сада. Зимой сад спокойно спит, часть растений накрыта рисовыми матами и деревянными коробами, которые придают ему фантастический характер. Весной короба и укрытия убирают, в саду появляются горшечные растения и на веранду выносят деликатные бонсаи, сад пробуждается в красках, начинает расти и наполняется звучанием птиц и насекомых. Жизнь человека переносится из внутренних помещений дома непосредственно в сад. Летними днями ширмы и зелень охлаждают сад, а вечерами курится дым, который должен отпугивать москитов. Хозяева предпочитают проводить летнее время в саду: утром встречая зарю, днём отдыхая в тени, вечером наслаждаясь мягкими красками заката, ночью устраивая ночлег на веранде, в непосредственной близости к саду. Осенью в саду заметны некоторые перестановки, ритм жизни замедляется — сад приготовляется к приходу зимы.

Чтобы сделать сад более привлекательным и приготовить его к приходу гостей, его как бы ритуально омывают, обильно кропя и поливая водой.

Камни и растения формируют лейтмотив сада и направляют движение к дому сквозь извилистые линии перетекающей воды.
Течение воды в японском саду сопровождается постоянным звучанием перетекающих струек, шепотом потоков, скользящих по поверхности камней.

Нельзя дважды коснуться одной и той же текущей воды, ибо каждый раз это будет новая, иная вода. Равномерный стук наполняемой водой бамбуковой палочки «шиши одоши» словно маятник отсчитывает утекающее время...

В традиции синто (как, между прочим, во множестве других культурных и религиозных традициях народов мира) вода является элементом чистоты, очищения. Текущая вода охраняет от злых духов, очищает душу и тело.
Постоянно текущая родниковая вода многократно огибает участки сада и подходы к жилищу, как бы охраняя и очищая его. Человек, проходя через водный поток по мостику или скользя взглядом сквозь подвижный хрусталь ручейка, очищается и обретает душевный комфорт.
Используется также дождевая вода, стекающая с кровли по особым цепочкам из кувшинчиков и собираемая в ручейки.

Однако вода даже может быть только воображаемая, не материальная — виртуальная. Имитация водного потока посредством плоских камней и гальки вошла в традицию японских садов с XIII века как следствие распространения и укоренения в Японии дзен-буддизма.

Чопорная простота церемоний дзен-буддизма оказала сильное влияние на японскую эстетику и японское садовое искусство, определив атмосферу изысканной утонченности наряду со строгой простотой и аскетизмом. Влияние дзен-буддизма непосредственно сказалось на развитии традиции чайных церемоний, что существенно повлияло на особенности планировки особых «чайных садов». Однако особенности японского «чайного сада», равно как и традиция самой чайной церемонии, — это уже предмет отдельной темы...


***
Игорь Климов «Магия бонсаи»

Являясь как бы максимально сжатым отражением одухотворённой реальности, эти прекрасные миниатюры непосредственно продолжают линию японского сада. Как и японский сад, бонсаи являются художественным воплощением особого мировосприятия.

Желание человека наблюдать природу сколь возможно ближе делает растущие собственной жизнью растения и деревья частью нашей жизни, частью человеческого естества. Созидание и выращивание этих миниатюрных живых сокровищ стало уже давней, проверенной временем традицией. Бонсаи - это много большее, чем миниатюрная копия, это одухотворённое парение утончённого художественного видения. Широкое разнообразие этих чудесных миниатюр имеет различные жанры и характеры, возрасты и имена.

Эти миниатюрные растения — истинные шедевры, которые выглядят особенно внушительно в соотношении к их истинным природным формам. Они так же, как и их природные родственники, живут, растут, цветут, завязывают плоды, реагируют на сезонные изменения. Их листья могут также распускаться, изменить окраску, опадать осенью, оголяя ветви к приходу зимы.

Так же, как и их природные собратья, бонсаи живут подолгу и имеют зачастую весьма почтенный возраст, который может насчитывать не одну сотню лет. В Японии некоторые бонсаи из наиболее важных наследий насчитывают до сотни лет. Выращивание бонсаи требует знания традиции и терпения. Это забота на многие годы (иногда на несколько поколений).

Уход за «взрослым» бонсаи занимает много времени. Ещё большего внимания требует начальный этап формирования бонсаи. Для тех, кто хочет попытаться вырастить бонсай самостоятельно, кратко расскажем, как это можно сделать.

Чтобы бонсаи выглядел впечатляюще, его нужно выращивать и «воспитывать» многие-многие годы, десятилетия, иногда соответствующие нескольким поколениям. Бонсаи требует немалой ответственности и трепетного отношения от нескольких поколений людей, которые его формировали, взращивали и пестовали. Представьте себе, что вы получили в наследство от своего прапрадедушки такое маленькое хрупкое деревце, которое ваше невнимание или забывчивость может в одночасье погубить и... прервать связь поколений.

Европеец не отягощает себя такими тонкими ментальными изысками, а посему чаще всего, как дань моде на экзотику, покупает в специализированном магазине пластмассовый «бонсай» - этот перл китча.

Старинные японские исторические источники - «Жизнь Саигьйо», «Чудеса великой святыни Касуга» и другие, - которые были созданы ещё в период Камакура, более семи столетий назад, относят нас к пониманию происхождения бонсаи. Описания в источниках дают представление, каким образом люди того времени размещали бонсаи на верандах домов. Это были обычно растения, выращиваемые в мелких горшочках из семечка, в незатейливых формах.

Эта традиция была известна как «хачи-уе» - буквально «посадить в горшочке», и это, вероятно, истоки традиции бонсаи. Само слово «бонсаи» подтверждает эту связь: «бон» - плошка, поднос и «саи» - слово, определяющее действие выращивания, культивации. Таким образом, получается «выращивание в плошке».

Однако наше понимание и значение, которое мы придаём «бонсаи» сегодня, в целом отлично от того, что сотни лет назад называлось хачи-уе.

Хачи-уе дало возможность оценить и определить различные виды растений для их искусственного содержания; их цвет, фактуру и форму ствола, ветвей, листьев, цветов, плодов, разнообразие их запахов.

Напротив, бонсаи имеет более высокую цель, которая состоит в том, чтобы в миниатюре на плошке лаконично воссоздать деликатную красоту природы, искусно формируя и направляя растение. Эти хрупкие создания своей символической красотой подстегивают воображение, их можно рассматривать как «живые творения искусства».

Чтобы в полной мере ценить бонсаи, рассуждать о его достоинствах и осмысленно заниматься его формированием, необходимо знание базовых терминов и понятий. В течение нескольких сотен лет развития искусства бонсаи, за ним определился и утвердился ряд терминов и понятий, которые употребляются знатоками. Конечно, взгляды и методы оценки могут быть весьма субъективны, и каждый лично свободен наслаждаться бонсаи – в соответствии с собственным видением и разумением. Однако основные критерии оценки достоинств и специфическая терминология определяются здесь общим согласием почтенной традиции, уходящей в глубину веков.

Помимо непосредственно биологического вида растения, имеется ряд факторов, определяющих стилевую классификацию бонсаи. Бонсаи обладает исключительной индивидуальностью. Внимательное наблюдение деревьев в их естественной среде определяет различие характеров и форм. Форма бонсаи определяет его стиль. Юкеи — термин, используемый для описания стилевой принадлежности бонсаи.

Зачастую определить этот стиль (юкеи) — дело довольно непростое, поскольку задействованы несколько критериев, такие как особенности формы, композиции и способов выращивания.

Чтобы ещё глубже окунуться в специфику японской традиции и получить более полное впечатление, познакомимся с частью стилей бонсаи и критериев их определения:

- по конфигурации ствола:
чоккан — одиночный прямой ствол, подобно дереву, растущему на равнине;
сакан — наклонённый в сторону ствол, подобный дереву, растущему на горных склонах;
мойоги — одиночный, изогнутый кверху ствол, - наиболее распространенный стиль бонсаи;
банкан — активно скрюченный ствол, какой часто встречается у деревьев, растущих на обрывах и на крутых утёсах;
кенгаи — отличается наклоном ствола с каскадным расположением ветвей, также характерным для горных растений;
буджинги — характеризуется тонким свободным от ветвей стволом с выраженной верхушкой, передает чувство отрешенности от земной суеты;

- по количеству стволов:
сан-кан — дерево с одиночным стволом;
так-кан использует раздвоенный у основания ствол;
си-кан и го-кан — деревца с тремя и пятью стволами соответственно;
кабудачи - многоствольное дерево с кратным количеством стволов, разделенных у основания и выступающих в качестве группки отдельных деревьев, небольшого леса.

- по форме корней:
неагари — оголённые корни, выступающие над поверхностью, как будто выветренные, вымытые дождями;
нетсумнари — несколько растений, растущих от одного корня;
икадабуки - горизонтально углублённый в почву ствол с развитыми придаточными корнями.

- по форме ветвей:
хокидачи — вертикальное дерево с горизонтально распростертыми в стороны от ствола ветвями;
фукинагаси — ствол и ветви наклонены в одном направлении, словно под непрерывным натиском сильного ветра.

-и, наконец, стили бонсаи на основании способа посадки:
йо-се-уе — группа деревьев, представляющая рощицу или лес;
иситсуки — композиция растения и камней, подчёркивающая силу жизни растения в условиях гор (этот стиль, в свою очередь, разделяется на три категории: почва, помещенная на плоском камне; почва, внедренная в трещину камня; а также когда древесные корни уходят в почву, обнимая и огибая камень).
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...