10 January 2009

Карен Шахназаров «Сны» / Karen Shakhnazarov “Dreams” (1993) часть 2

Александр Бородянский, Карен Шахназаров. Сценарий к фильму

Журнал «Киносценарий», №3, 1993
Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина http://bookworm-e-library.blogspot.com/

окончание; начало сценария

— Мы с вами находимся в аэропорту Внуково,— говорит в камеру Александр Гурнов.— С минуты на минуту здесь должен приземлиться самолет с представителем Международного валютного фонда бароном Домеником. Он проведет переговоры с министром экономики России Степановой.
Гурнов поворачивается к стоящей тут же Маше:
— Мария Ивановна, что вы ждете от предстоящих переговоров?
Вместо Маши Гурнову отвечает граф. Он выглядит очень вальяжно, в руках — кейс.
— Мы предполагаем получить максимальные кредиты под минимальные проценты,— объявляет он.
— Ну что ж, ни пуха, ни пера! — говорит Гурнов.
— К черту! — весело говорит граф.
— Александр Гурнов, специально для «Вестей»,— объявляет Гурнов.
Камера отъезжает, и мы видим Семена Борисовича, впившегося взглядом в экран телевизора в бухгалтерии столовой № 9.
— Ну, Степанова! — говорит он.— Теперь не уйдешь!
Сдернув сатиновые нарукавники, Семен Борисович выбегает из бухгалтерии.

Ресторан гостиницы «Международная». Ресторан пуст. Только за одним из столиков сидят барон Доменик, импозантный мужчина с бородкой, в пенсне, Маша и граф.
Перед ними, среди закусок и бутылок — государственные флажки России и Франции.
— Барон, мы хотели бы знать, на какие кредиты мы можем рассчитывать? — обращается Маша к барону.
— Ни на какие,— говорит барон.— Пока старые не отдадите — новые не получите.
— Как же мы вам отдадим старые, ежели новых не получим? — вступает в разговор граф.
— Как хотите — так и отдавайте! — твердо говорит барон.— На вас не напасешься. У нас, знаете, денег тоже нету.
— Вот те раз! — удивляется граф.— Приехали! У нас нет, и у вас нет! Где же деньги-то, куда они подевались?
— Не знаю,— нагло говорит барон и густо намазывает белый хлеб икрой.
— Ну, ладно,— говорит граф и, подмигнув официанту, предлагает: — Давайте еще по рюмочке!
При этом он знаками показывает официанту, чтобы тот наливал водку барону не в рюмку, а в фужер. Но барон прикрывает фужер ладонью.
— Мне достаточно,— говорит он.
— Ну, хорошо,— не настаивает граф и встает.— Извините, мы покинем вас на время, нам позвонить срочно надо.
— Угу,— кивает барон.
Граф с Машей выходят из-за стола и прячутся за колонну.
— Что же делать? — Маша очень расстроена.— Денег-то у них нет.
— А ты и поверила?! — удивляется граф.— Да у них там денег куры не клюют!
— Ну, а как же получить?
— Как, как! — передразнивает ее граф.— Ты должна ему понравиться! Видишь, какой он авантажный?
Граф выглядывает из-за колонны. Барон Доменик ест бутерброд с икрой.
— Да он на меня и не смотрит,— расстроенно говорит Маша.
— Да ты ж сидишь, как чучело огородное! Ты ему подмигни, коленку покажи. Глядишь, он и клюнет!
— А если не клюнет?
— Не клюнет — мы его на весь мир ославим! — решает граф.— За изнасилование!
— За какое изнасилование? — не понимает Маша.
— Сейчас я закажу музыку, ты его пригласи на танец,— говорит граф.— Как почувствуешь, что он возбудился — зови в номер. Зайдет — ты сразу раздевайся и кричи: «На помощь! Насилуют!» А уж я буду наготове с фотоаппаратиком! Потом пусть выбирает: либо фотографии в «Нью-Йорк Таймс», либо кредиты!
— Но это же мерзко, граф,— говорит Маша.
— Мы же это не ради себя делаем. Для Родины! — говорит граф.— Иди приглашай, а я побегу музыку закажу!
Граф исчезает. Маша возвращается к столу. Барон смотрит на нее. Маша мило улыбается ему, присаживается на стул.
— Ну что, позвонили? — спрашивает барон.
— Позвонили,— говорит Маша.
— А где граф? — с подозрением спрашивает барон.
— Граф уехал домой. У него мама заболела. Теперь мы одни,— говорит Маша многозначительно и игриво улыбается. Барон приподнимает брови. Входит оркестр, начинает играть.
— Потанцуем? — предлагает Маша, оголяя колено.
У барона вытягивается лицо, он встает. Они начинают танцевать. Маша прижимается к барону.
— От русских женщин я теряю голову,— признается барон.
— Может быть, тогда поднимемся к вам в номер? — предлагает Маша.
— Вот ключ. Поднимайтесь, а я вина возьму и лечу за вами! — Вручив Маше ключ, барон спешит к бару.

Выйдя из ресторана, Маша идет к лифту. Нажимает кнопку, двери лифта открываются, и Маша видит перед собой Семена Борисовича.
— Попалась! — радостно восклицает он и, схватив Машу за руку, втягивает ее в кабину лифта. Быстро нажимает кнопку верхнего этажа и, тяжело задышав, набрасывается на Машу.
— Пустите, пустите! — пытается вырваться Маша.
Семен Борисович только сопит, пытаясь задрать ее мини-юбку.
Лифт вдруг останавливается. Входят два японца. Воспользовавшись замешательством Семена Борисовича, Маша выскакивает из лифта. Семен Борисович бросается за ней. Пробежав по коридору, Маша быстро открывает ключом одну из дверей и успевает захлопнуть ее прямо перед самым носом бухгалтера.
С криком: — Врешь, не уйдешь! — Семен Борисович вышибает дверь.

Маша пытается скрыться от него в ванной, но Семен Борисович настигает ее там и прижимает к умывальнику.
— Теперь не уйдешь! — торжествует он, расстегивая молнию на штанах.— Я тебе покажу, где раки зимуют!
Маша пытается сопротивляться, но силы ее явно на исходе.
— А ну, не егози! — прикрикивает на нее бухгалтер.— Не егози, говорю!
— Хоть бы шампанским угостили,— жалобно говорит Маша.
Семен Борисович отпускает ее.
— Вот это другой разговор! — довольно говорит он.— А то строит из себя пионерку! Давай выпьем по стаканчику.
Он ведет Машу в номер, открывает свободной рукой мини-бар, достает бутылку шампанского и, одним движением откупорив ее, разливает по бокалам шипящий золотистый напиток. При этом он приговаривает:
— Ох, задам я тебе перцу, Степанова! Ох, задам!
Он одним махом выпивает свой бокал. Воспользовавшись этим, Маша вырывается и бросается к двери.
Опешив на секунду, Семен Борисович с криком: — Ах ты, проститутка! — настигает Машу, сгребает ее в охапку, тащит к широкой кровати. Повалив Машу, он начинает рвать на ней платье.
— Ну, держись, Степанова! — сопит он.
— На помощь! — кричит Маша.— Насилуют!
Тут же из одежного шкафа выныривает граф с фотоаппаратом. Прильнув к визиру, он начинает лихорадочно щелкать затвором, кружа вокруг кровати. Маша уже почти совсем обнажена. Еще мгновение, и бухгалтер добьется своего. Но тут Маша дотягивается до бутылки шампанского, стоящей на столике у изголовья, и бьет ею Семена Борисовича по макушке. Не издав ни звука, бухгалтер падает на пушистый ковер.
— Всё! — потирает руки граф.— Теперь он у нас на крючке!
И вдруг замирает.
— Что за черт?! — растерянно разглядывает он бездыханное тело.— Кто это?!
— Это Семен Борисович,— говорит Маша.— Наш бухгалтер.

Кабинет доктора.
— И что было дальше? — спрашивает доктор.
Графиня молчит. Взглянув на нее, граф говорит:
— Судя по словам графини, потом был большой скандал. Пресса, как у нас водится, подняла невообразимый шум. Графиню вывели из кабинета министров.
— Доктор, избавьте меня от этого кошмара! — восклицает графиня.
— Успокойтесь, дорогая,— говорит граф.
— Граф, не мог бы я с вами переговорить наедине,— встает доктор.— Прошу прощения, графиня.
Граф с доктором выходят в соседнюю с кабинетом комнату.
— Присаживайтесь,— говорит доктор. Граф присаживается в кресло.
— Доктор, право, меня тревожат эти кошмары, которые беспокоят мою жену,— говорит граф.
Доктор внимательно смотрит на него.
— Скажите, граф, разумеется, между нами, вы никогда не замечали за графиней некоторых странностей?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, видите ли, в ее снах постоянно присутствует образ некого бухгалтера, который маниакально пытается овладеть ею,— говорит доктор.
— О, нет, доктор! Поверьте: графиня — абсолютно нормальная, здоровая женщина!
— А вот эти фотографии в двусмысленных позах. Кстати, вы сами никогда не увлекались фотографированием?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, эти невинные мужские шалости. Журнальчики с фотографическими открытками фривольного содержания вас никогда не интересовали?
Граф вскакивает.
— Помилуйте, доктор! Я в жизни не смотрел никаких подобных журнальчиков! Отчего вы это спрашиваете?
— Видите ли, граф, сны не являются плодом нашей фантазии. Это, в конечном счете, отражение реальности, которая окружает нас,— говорит доктор.— И что меня удивляет больше всего, так это то, что в окружающей действительности я не вижу никаких аналогов тому, что графиня видит в своих снах.
— Я не совсем вас понимаю, доктор.
— Ну, если графиня видит вас во сне торгующим непристойными открытками на улице, следовательно, у нее должны быть какие-то основания для этого.
— Доктор, вы забываетесь! — вспыхивает граф.
— Исследования подобных явлений...
— Избавьте меня от подобных исследований, доктор! — холодно говорит граф.
— Видите ли, граф, я все больше начинаю подозревать, что случай с графиней совершенно необычный,— говорит доктор.— У меня есть некоторые соображения на этот счет, но мне необходимо показать графиню мсье Ренуару.
— Кто это такой? — настораживается граф.
— Мсье Ренуар — крупный исследователь в области снов и сновидений. Действительный член Парижской, Лондонской и Петербургской Академий наук...
— В таком случае, не будем медлить, доктор!

По вечерней Москве едет экипаж. В нем сидят граф с графиней и доктор. Все молчат. Экипаж сворачивает в глухой переулок и останавливается у обшарпанного дома. Дверь прибывшим открывает мрачный одноглазый слуга.
— Ступай, доложи, что доктор Собинов приехал,— властно приказывает доктор.
Они проходят в небольшую комнату, уставленную колбами и ретортами. Графиня вздрагивает, увидев прикрепленный к стене человеческий скелет. Входит согбенный седой старичок с бородкой. Он пожимает руку доктору, раскланивается с графом, подходит к графине.
— Нуте-с, приступим,— весело говорит он.— Не бойтесь, графиня, и старайтесь делать то, что я вам буду говорить. Закройте глаза...
Старичок мягко проводит рукой над головой графини:
— Сейчас вы уснете. Вы уже засыпаете. Вы спите...
Граф с интересом наблюдает за манипуляциями мсье Ренуара, который продолжает:
— Вы спите, графиня... Вы видите сны... Что вы там видите?
— Не хватай меня за задницу, мент поганый! — произносит графиня.

Граф подается к доктору:
— Не понял, что она сказала?..
— Тише, господа! — просит мсье Ренуар и спрашивает спящую графиню:
— Что вы еще там видите?..
— Я просто тащусь от тебя! — объявляет графиня и начинает петь: — Ксюша, Ксюша, Ксюша... Юбочка из плюша!
Граф испуганно смотрит на графиню.
— Это что ж такое? — говорит он растерянно.
— Это монстры рока в борьбе за мир! — сообщает графиня.
— Кто-кто? — не понимает мсье Ренуар.
— И я — Маша Степанова,— продолжает графиня.— Секс-герл! Кто меня хочет, мальчики?!
Мсье Ренуар пятится от графини и, вытирая испарину, шепчет:
— Поразительный случай...
— Бухгалтер, милый мой бухгалтер! — начинает с чувством петь графиня.
— Да что же ей снится? — спрашивает граф.
— Наша тусовка продолжается! — сообщает графиня.— И вместе с нами тусуется Дима Призоров!
— Кто?! — вздрагивает граф.

— Дима Призоров! — объявляет Маша Степанова на сцене Дворца спорта. Она в высоких сапогах, красных чулках с подвязками. Под свист и восторженный рев зрителей на сцену вылетает на мотоцикле по пояс голый, перетянутый кожаными ремнями граф, в пиратской косынке и с огромной серьгой в левом ухе. Лихо спрыгнув с мотоцикла, он, подпрыгивая, как лягушка, хватает микрофон и рычит:
— Я здесь, ребята! Делай, как я!.. Кто хочет меня, девчонки?!

С истошным визгом несколько десятков поклонниц откликаются на его призыв. Наряд милиции пытается сдержать их. Завязывается потасовка.
— У-лю-лю! У-лю-лю! — весело кричит граф в микрофон и ловит брошенную ему гитару.
Гремит музыка. Граф с Машей начинают петь:
— Девчонка со второго этажа, меня ты полюбила не вчера!
Мсье Ренуар, доктор и граф смотрят на самозабвенно поющую графиню.
— Девчонка, девчонка, девчонка. Девчонка со второго этажа! Атас! Веселый рабочий класс! — переходит вдруг на прозу графиня.
— Прекратите! Прекратите же! — в отчаянии просит граф.
Мсье Ренуар делает пассы над головой графини. Графиня перестает петь на полуслове и открывает глаза. Секунду она недоуменно смотрит вокруг, затем начинает рыдать.
— Дорогая,— бросается к ней граф.
— Успокойтесь, успокойтесь,— говорит старичок, делая пассы над головой графини. Графиня затихает.
— Посидите здесь, графиня,— говорит ей мсье Ренуар.— А вы пройдите со мной, господа.

Мужчины выходят в соседнюю комнату. Мсье Ренуар закуривает папироску.
— Господа, можно с уверенностью сказать, что мы имеем дело с редчайшим случаем: во сне графиня живет в 1992 году, то есть — через сто лет,— объявляет он.
— Ясновидение? — уточняет доктор.
— В какой-то степени. Видите ли, есть люди, которые обладают даром ясновиденья и вполне осознанно владеют им, как, например, Нострадамус, который в XVI веке предсказал Наполеона. Есть люди, у которых эта способность проявляется во сне. Тогда их сны отражают не ту реальность, в которой они живут, а ту, которая произойдет через 100 или 200 лет. Это чрезвычайная редкость,— сообщает мсье Ренуар,— но подобные примеры известны науке. В частности, преподобный Бенвенутто Кавуаро...
— Слушайте, как вас там,— обрывает его граф.— Мсье Ренуар! Но это же какой-то бред! Это не может быть никакой реальностью ни через сто, ни через двести, ни через тысячу лет!
— Увы,— говорит мсье Ренуар.
— Ксюша, Ксюша, Ксюша — юбочка из плюша! Я тащусь! Это что: реальность?! — восклицает граф.
— Однако сто лет — это большой срок,— дипломатично говорит доктор.
— Весьма вам признателен, господа! — холодно произносит граф.— Честь имею!

Экипаж с графом и графиней едет по ночной Москве. Графиня молчит. Молчит и граф.

Затем, покосившись на графиню, осторожно спрашивает:
— Дорогая, а что там за страна у вас?
— Что?
— Что за страна, которую вы видите во сне?
— Эс эн гэ,— говорит графиня.
— А что это такое?
— Да не знаю. Они сами не знают.
— Однако же там есть правительство? — уточняет граф.
— Там много правительств...
— Что значит много? — недоумевает граф.— Кто-то же руководит державой? Царь там есть?
— Нет. Они давно без царя живут.
— А куда ж он подевался? — озадачивается граф.
— Не знаю. У них какая-то революция произошла, и они стали без царя жить.
— Значит демократическая республика,— догадывается граф.— Как у французов.
— Не знаю,— говорит графиня.— Они сами ничего не знают.
— Но какое-то устройство должно быть: у государства! — восклицает граф.— Какой-то порядок существует в стране?
— Нет там никакого порядка,— говорит графиня.
— Как же может такая держава существовать? — недоумевает граф.
— А вот существует!

Особняк графа. Ночь.
Граф ходит, заложив руки за спину, по кабинету. Видно, что он о чем-то напряженно размышляет. Часы бьют два часа. Граф подходит к портрету Николая II. Задумывается. Входит слуга Тимофей.
— Ваше сиятельство, он здесь.
— Зови,— приказывает граф, не отводя взгляда от портрета императора.
В кабинет входит мсье Ренуар. Граф поворачивается к нему.
— Извините, господин Ренуар, что обеспокоил вас в столь поздний час, но дело мое не терпит отлагательства,— говорит он.
— Всегда к вашим услугам,— склоняет голову старый ученый.
— Мсье Ренуар, нельзя ли сделать так, чтобы я сам мог увидеть то, что снится графине? — произносит граф.
Мсье Ренуар задумывается. Потом говорит:
— Это весьма и весьма затруднительно...
— Господин Ренуар, это архиважно для меня.
— Что ж, я попытаюсь,— говорит мсье Ренуар.— Графиня спит?
— Да, она в спальне.
— Пройдемте к ней.

Пройдя по анфиладе комнат, граф и мсье Ренуар входят в спальню графини. Графиня спит спокойным, безмятежным сном.
— Сядьте у ее изголовья,— шепотом приказывает мсье Ренуар.
Граф садится в кресло у постели графини.
— Смотрите ей в лицо,— все так же шепотом приказывает мсье Ренуар и, когда граф выполняет его указание, продолжает: — А теперь закройте глаза. Сосредоточьтесь. Сейчас вы увидите сон графини. Вы что-нибудь чувствуете?..
— Яркий свет...— говорит граф.— Он бьет мне в глаза.

Граф стоит на сцене огромного, до отказа забитого людьми зала, щурясь от бьющих в лицо лучей прожекторов. Он в белом смокинге, при бабочке.
— Дамы и господа! Начинаем наш конкурс на лучший бюст СНГ! — объявляет он.— Сиськастые и грудастые — ваш час пробил!
Под звуки бравурного марша на сцену выходит десяток девиц в трусах. Помахивая объемистыми бюстами, они весело маршируют, держа в руках таблички с названиями независимых государств СНГ.
С табличкой «РОССИЯ» идет девушка, в которой мы узнаем графиню.
Зал встречает девушек овацией. Когда девушки выстраиваются шеренгой за его спиной, граф говорит в микрофон:
— Позвольте представить вам наше авторитетное жюри! Председатель жюри — советник Президента по культуре, доктор искусствоведения Брондуктов-Букеев!
В ложе с табличкой «ЖЮРИ» поднимается невысокий мужчина в смокинге. Зал приветствует его аплодисментами, а граф продолжает:
— Члены жюри: популярный киноактер Александр Панкратов-Черный! Президент совместного российско-греческого предприятия «Галатея» Геннадий Шарапов! Американский конгрессмен-демократ Джон Смит! Председатель комиссии Верховного Совета по вопросам этики настоятель Богоявленского собора отец Владимир! Президент ассоциации «Мир — детям» писатель-сатирик Ефим Альперович! И директор концерна «Тюменьнефтьгазстрой» Равиль Гизатулин!
Каждого из членов жюри зал приветствует аплодисментами.
— С особым удовольствием я хочу вам сообщить,— говорит граф,— что в нашем конкурсе принимают участие джаз-оркестр 7-й дивизии Бундесвера под управлением Ганса Майера, а также самая крутая рок-группа СНГ «Ржавые гвозди»!
На сцену с левой стороны выходят четким строевым шагом германцы в форме, а с правой вываливается компания довольно оборванных и немытых молодых людей с гитарами. Зал восторженно встречает их. Граф поднимает руку, призывая публику к тишине.
— Но прежде чем первая участница предстанет на суд жюри,— говорит он,— я хочу предоставить слово проповеднику евангелистской церкви штата Миннесота преподобному отцу Брауну!
На сцену выходит благообразный старичок в строгом костюме. За ним гуськом тянутся пять дородных негритянок. Проповедник подходит к микрофону и обращается к залу:
— Братья и сестры! В детстве я был очень нехорошим мальчиком. Я курил, пил джин с тоником, воровал и занимался онанизмом. Я доставлял очень большое горе моим родителям. Но вот однажды, выпив в очередной раз бутылочку джина, я смотрел телевизор и вдруг увидел, как диктор обращается прямо ко мне: «Все, Боб! Хватит! Кончай все эти дела, иначе будет плохо!» — сказал он, и я понял, что это не диктор обращается ко мне, а сам Господь предупреждает меня об опасности моего поведения! В тот же день я бросил курить, перестал пить и возлюбил Господа, ибо на меня снизошло озарение: «Христос — вот тот ковчег, вот то спасение, которое Бог предлагает человеку в наше время!» Аллилуя, братья и сестры, господу Богу и Сыну Его Иисусу!
— Аллилуя! Аллилуя! — весело запевают негритянки.
«Ржавые гвозди» и джаз-оркестр Бундесвера тут же подхватывают мелодию. Граф берет микрофон:
— Мне также приятно сообщить, что отец Браун подарил каждой участнице нашего конкурса по «Библии» и по две бутылки калифорнийского вина!
Под аплодисменты публики на сцену выносят стопку книг и два картонных ящика. При этом отец Браун собирается снова что-то сказать в микрофон.
— Спасибо, святой отец! — оттирает его граф.— Всё, всё, хватит!
— Дамы и господа! — говорит он, овладев, наконец, микрофоном после короткой схватки с проповедником.— Мы начинаем наш конкурс. Я приглашаю на сцену участницу под номером один! Мария Степанова, Россия!
Под бравурную мелодию на авансцену, покачивая бюстом, выходит графиня. Зал бурно приветствует ее.

— Здравствуйте, Маша,— говорит ей граф.
— Здравствуйте, граф,— говорит графиня.
— Скажите, Маша, вы работаете или учитесь?
— Я работаю в столовой номер 9,— говорит графиня.— И учусь на вечернем отделении Педагогического института.
— Прекрасно! — одобряет граф.— А скажите, Маша, вот ваши груди представляют Россию. Вы чувствуете ответственность?
— Да, конечно, я чувствую большую ответственность,— говорит Маша.— Мне очень бы хотелось победить в этом конкурсе.
— А скажи по секрету, пока нас не слышат остальные участницы, ты боишься кого-нибудь из них? — спрашивает граф.
— Нет, не боюсь. Но мне нравятся бюсты девочек из Таджикистана и Молдовы!
— Я тоже обратил на них внимание,— говорит граф и объявляет: — Напоминаю, уважаемая публика, что все средства от нашего конкурса пойдут на восстановление Храма Христа Спасителя, а тот, кто сделал наибольший взнос, получит право поцеловать понравившуюся ему девушку в грудь! Итак, кто желает поцеловать в грудь Машу?! Стартовая цена — тысяча рублей! — Граф зорко вглядывается в зал.— Тысяча пятьсот! Две тысячи! Две тысячи девятьсот! Пятнадцать тысяч! Пятнадцать тысяч — раз! Пятнадцать тысяч — два! Пятнадцать тысяч — три! Итак, господин, назвавший цифру пятнадцать тысяч, может подняться на сцену!
В полумраке зала появляется идущий по проходу мужчина.
— Поприветствуем победителя! — призывает граф публику.
Под аплодисменты мужчина поднимается на сцену. Он в маске и длинном плаще до пят.
— Ого! — говорит граф.— Таинственный незнакомец! Кто же вы, мистер икс? — обращается он к мужчине.
Незнакомец срывает с лица маску.
— Семен Борисович?! — Маша испуганно пятится от двинувшегося к ней с плотоядной улыбкой Семена Борисовича.
— Да, это я! — и Семен Борисович впивается в Машину грудь.
Джаз-оркестр Бундесвера и «Ржавые гвозди» начинают играть мелодию шлягера «Бухгалтер, милый мой бухгалтер». Зал ревет от восторга.
— Какая страсть! — комментирует происходящее граф, подмигивая залу, но заметив, что страстный поцелуй затягивается, трогает бухгалтера за плечо: — Хватит, хватит, молодой человек!
Но Семен Борисович, лягнув его ногой, валит Машу на пол.
— Ох, и задам я тебе перцу! — торжествует он.
— Пустите, пустите! — кричит Маша, пытаясь вырваться.
Зал ревет от восторга. Граф хватает Семена Борисовича за ноги, пытаясь оторвать его от Маши, но бухгалтер присосался к ее груди, как пиявка. Зал ликует.

Спальня графини. Граф открывает глаза. В ужасе смотрит по сторонам.
— Пустите же, пустите! — мечется на кровати графиня.
Граф бросается к ней. Начинает будить ее. Графиня просыпается. Секунду смотрит на графа, потом обнимает его:
— Граф! Граф! Это какой-то ужас! Мне опять приснился ужасный сон!..
— Успокойтесь, успокойтесь, дорогая! Что вам приснилось?
— Мне приснилось, что я принимаю участие в конкурсе...
Рыдания душат графиню.
— Грудастых и сиськастых? — подсказывает граф.
Графиня, кивнув, начинает горько рыдать:
— Боже, Боже! Какой кошмар!..
Граф поднимается, оборачивается к мсье Ренуару, который бесстрастно наблюдает эту сцену.
— Неужели все это будет? — тихо спрашивает граф.
— Увы,— пожимает плечами мсье Ренуар.
— И нет спасения?
— Я не знаю.
Мсье Ренуар поворачивается и уходит, растворяясь в темноте анфилады комнат.

Санкт-Петербург. Зимний дворец. Знакомое нам по картине Репина Заседание Госсовета.
В глазах рябит от золота эполет, орденов, украшающих мундиры государственных мужей. В кресле с высокой спинкой сидит под гербом Российской империи Николай II. На трибуну поднимается граф Призоров.
— Ваше Величество! Господа!..— обращается он сперва к императору, потом к залу.— Будущее России темно и туманно. Если представить себе человека, способного заглянуть в ее будущее лет этак на сто, что откроется его взору? Всеобщее падение нравов, распад великой державы, обнищание населяющих ее народов, рыскающих, подобно диким зверям, в поисках куска хлеба, массовое впадение в идиотизм!..
Члены Госсовета, дремавшие до этого, открывают глаза, дружно уставившись на графа, который продолжает:
— Для несчастных российских женщин самой престижной профессией станет профессия валютной проститутки! Да, да, господа! — заметив некоторое возмущение в зале, восклицает граф.— Проститутки, которая будет торговать своим телом даже не за рубли, а за германские марки и доллары Северо-Американских Штатов.
— Отчего же не за рубли? — удивляется кто-то в зале.
— Да кому они будут нужны, деревянные! — в сердцах восклицает граф.— Ведь рубль будет дешевле бумаги, на которой его печатают!
— Но позвольте, Дмитрий Николаевич,— говорит император.— Отчего столь мрачные картины возникли в вашем воображении?

— Оттого, Ваше Величество, что если мы сегодня не произведем необходимые перемены в нашем обществе, не произведем их разумно, под надзором правительства и государя, то скрытые от нашего взора противоречия приведут к неминуемому взрыву, к революции, а следовательно — к хаосу и беспорядку!..
— И какие же перемены вы считали бы необходимыми произвести? — спрашивает император.
— Прежде всего, передать землю крестьянам, привлечь рабочих к управлению заводами и фабриками...
Слова графа тонут в протестующих возгласах, криках вскочивших со своих мест членов Госсовета.
— Да вы социалист! — кричит тучный генерал, ища рукой отсутствующую саблю на боку.
— Далее,— продолжает граф,— следует дать низшим сословиям возможность участия в управлении государством...
Договорить графу не дают.
— Это неслыханно! Революционер! Долой! — кричат члены Госсовета.
— Я — патриот России! — говорит граф и покидает зал.

Особняк графа Призорова. Граф и графиня обедают.
— Граф, вы произвели настоящий скандал,— говорит графиня.— Все газеты сообщают о вашей отставке.
— Слепцы,— с горечью говорит граф.— Они погубят Россию.
Бросив салфетку, он встает из-за стола.
— Что вы намереваетесь делать? — с беспокойством спрашивает графиня.
— Не знаю...
Граф подходит к окну, останавливается в задумчивости. Графиня подходит к нему сзади, ласково обнимает за плечи.

— Граф, милый мой граф,— говорит она.— Давайте уедем в деревню. Представляете: лес, поле, река... Мы так давно не были в нашем имении...
Граф оборачивается, смотрит на графиню...
— Может быть, там мне перестанут сниться кошмарные сны,— говорит графиня.

По пронизанному солнечными лучами лесу едет коляска. В ней граф и графиня. Лица у них веселы и беспечны. Коляска катится по полю, потом опять въезжает в лес. И вот деревья словно расступаются, и перед их глазами открывается красивый дом с колоннами на берегу озера. Коляска останавливается у парадного входа, граф спрыгивает на землю, помогает сойти графине.
— Ну вот мы и дома,— счастливо улыбаясь, говорит графиня.
Черный лохматый пес, заливаясь радостным лаем, бежит к ним.
— Джим, Джим! — смеется графиня.

— Степанова, ты спишь что ли? — звучит мужской голос.
Маша Степанова открывает глаза. Она сидит в подсобке столовой № 9.
— Иди посуду собери,— говорит Семен Борисович.— Закрываться скоро...
Маша идет в зал, начинает собирать со столов посуду в тележку. Зал пуст. Она не замечает, как сзади к ней приближается Семен Борисович. Он останавливается в нерешительности, словно боясь начать разговор. Потом, решившись, говорит:
— Степанова, а я дачу купил.
Маша оборачивается.
— Да?.. Поздравляю. Хорошую?
— Хорошую. Старая, правда,— говорит Семен Борисович.— Но я там ремонт сделаю, будет дворец, а не дача. Хочешь, поедем посмотрим?
Маша задумывается.
— Приставать ведь будете...
— Клянусь: пальцем не трону! — божится Семен Борисович.
— Ну, ладно,— соглашается Маша.— Поехали...

По лесу катит «москвич». За рулем — Семен Борисович, рядом с ним Маша. Машина выезжает из леса, едет по полю, снова въезжает в лес. Деревья словно расступаются, открывая стоящий на берегу озера дом. Хотя дом очень старый — с выбитыми стеклами, с прохудившейся крышей,— мы узнаем тот самый красивый дом, в который приезжали граф и графиня. Озеро перед домом заросло травой, и в нем весело квакают лягушки.
Семен Борисович и Маша выходят из машины.
— Вот, видишь, какая дача,— говорит Семен Борисович.
Маша смотрит на дом.
— А кто здесь раньше жил? — спрашивает она.
— Туберкулезный диспансер был...— говорит Семен Борисович.
Они входят в дом.
— Здесь я вагонкой обошью,— говорит Семен Борисович в просторном холле с широкой лестницей, ведущей на второй этаж. — А крышу железом покрою — мне Славка уже обещал 50 листов...
Маша идет следом за Семеном Борисовичем по пустынным комнатам, где валяются на полу обрывки старых газет, битое стекло...
Они входят в большой зал. Маша останавливается. В углу зала стоит прислоненная к стене почерневшая от времени картина в разбитой раме.
Маша подходит к ней. Всматривается в лицо женщины, изображенной на картине. Это портрет графини. Из соседней комнаты доносятся гулкие шаги Семена Борисовича, его голос: — Тут я камин сделаю...


Маша смотрит на портрет графини. О Боже, как она похожа на Машу Степанову.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...