10 March 2010

О. Генри. Рассказ «Сердца и руки»/ O’Henry Hearts and Hands

Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина http://bookworm-e-library.blogspot.com/

В Денвере Балтиморский экспресс брали с бою. В одном из вагонов удобно и даже с комфортом, как свойственно бывалым пассажирам, устроилась очень хорошенькая, изысканно одетая девушка. Среди тех, кто только что сел в поезд, были двое, оба молодые, один — красивый, с дерзким, открытым лицом и такой же повадкой; другой — озабоченный, угрюмый, грузноватого телосложения, просто одетый. Они были пристегнуты друг к другу наручниками.

Двое двинулись по вагону, где незанятой оставалась лишь скамья напротив хорошенькой пассажирки. Сюда, к ней лицом, но против движения поезда, и сели неразлучные двое. Взгляд девушки, чужой, равнодушный, скользнул по ним мимоходом, и вдруг на ее лице расцвела прелестная улыбка, круглые щеки зарделись нежным румянцем, она протянула вперед маленькую руку в серой перчатке. Первые же звуки ее голоса, грудного, мелодичного и уверенного, возвестили о том, что, когда его владелица говорит, ее слушают и она к этому привыкла.
— Что ж, мистер Истон, если вам угодно, чтобы я заговорила первой, извольте. Вы нарочно не узнаете старых друзей, если встречаетесь с ними на Западе?
Услышав ее голос, тот, что помоложе, встрепенулся, секунду помедлил, как бы преодолевая легкое замешательство, но тут же справился с собой и схватил левой рукой протянутую руку.
— Как не узнать,— сказал он с усмешкой.— Мисс Фэрчайлд! Прошу извинить, что здороваюсь левой рукой, правая в настоящую минуту занята другим.

Он чуть приподнял правую руку, скованную блестящим «браслетом» на запястье с левой рукой его спутника. Радость в глазах девушки медленно угасла, сменяясь ужасом и недоумением. Румянец сошел с ее щек. Рот приоткрылся огорченно и разочарованно. Истон, словно наблюдая что-то забавное, коротко засмеялся и собрался было заговорить опять, но его опередил второй. Все это время острые, смышленые глаза угрюмого пассажира исподтишка следили за выражением ее лица.
— Вы уж простите, мисс, что я к вам обращаюсь, только я вижу, вы знакомы с шерифом. Так, может, попросили бы, пусть замолвит за меня словечко, когда прибудет в тюрьму. Он вам не откажет, а мне все же будет послабление. Он ведь сажать меня везет, в Ливенуорт. На семь лет, за подлог.
— Ах, вот что!— сказала пассажирка, глубоко вздохнув, и лицо ее опять порозовело.— Вот чем вы тут занимаетесь! Стали шерифом?
— Мисс Фэрчайлд, милая, надо же мне было чем-то заняться,— спокойно сказал Истон.— Деньги имеют свойство улетучиваться сами по себе, а за теми, с кем вы и я водили знакомство в Вашингтоне, без денег не угнаться. Подвернулся случай на Западе, вот я и... конечно, шерифу далековато до посла, но все же...
— А посол у нас больше не бывает,— с живостью отозвалась девушка.— И незачем ему вообще было к нам ездить. Вы могли бы знать это. Ну а вы теперь, значит, заправский герой дикого Запада, скачете верхом, стреляете, и на каждом шагу вас подстерегают опасности. Да, в Вашингтоне живут по-другому. А вас там многим не хватало в кругу старых знакомых.
Глаза девушки, чуть расширясь, снова зачарованно устремились к сверкающим наручникам.
— Вы насчет них не сомневайтесь, мисс,— сказал второй.— Шерифы всегда пристегивают к себе арестантов наручниками, чтобы не сбежали. Мистер Истон свое дело знает.
— Скоро ли вас ждать обратно в Вашингтон?—спросила пассажирка.
— Боюсь, что нескоро,— сказал Истон.— Видно, кончились для меня беззаботные деньки.
— Мне страшно нравится на Западе,— без всякой связи с предыдущим сказала девушка. Глаза у нее мягко светились. Она отвела их к вагонному окну. Она заговорила прямо и просто, без гладких оборотов, предписанных воспитанием и правилами хорошего тона.— Мы с мамой прожили это лето в Денвере. Неделю назад она уехала домой, потому что прихворнул отец. Я прекрасно могла бы жить на Западе. По-моему, здешний воздух очень полезен для здоровья. И не в деньгах счастье. Но некоторые люди такие глупые и так все неверно понимают...
— Послушайте, это нечестно, начальник,— ворчливо сказал угрюмый.— У меня вся глотка пересохла, и курить охота с утра. Неужели еще не наговорились? Взяли бы да отвели человека в вагон для курящих. Помираю без трубки.
Скованные друг с другом путники поднялись, и на лице у Истона появилась прежняя ленивая усмешка.
— Грех отказать в такой просьбе,— сказал он беспечно.— Нет лучше друга у обездоленных, чем табачок. До свидания, мисс Фэрчайлд. Ничего не поделаешь, служба.
Он подал ей руку на прощанье.
— Так жаль, что вы не на Восток,— сказала она, вновь облачаясь в латы воспитания и хорошего тона.— Но вам, очевидно, никак нельзя не ехать в Ливенуорт?
— Да,— сказал Истон.— Никак нельзя.
И двое стали бочком пробираться вдоль прохода к вагону для курящих.

Два пассажира с соседней скамьи слышали почти весь разговор. Один сказал:
— Душевный малый этот шериф. Здесь, на Западе, попадается славный народ.
— А не молод он для эдакой должности? — спросил второй.
— Почему молод!— воскликнул первый.— По-моему... Постойте, да разве вы не поняли? Ну подумайте сами — какой же шериф пристегнет арестованного к своей п р а в о й руке?
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...