16 September 2015

«Всё мелочи и вздор. Надеюсь дожить до весны...»/ Venedikt Erofeev (1938-1990) - part 4

Летопись жизни и творчества Венедикта Васильевича Ерофеева (1938-1990)

Источник: Журнал «Живая Арктика», 2005 год

Сканирование и проверка орфографии – Е. Кузьмина http://bookworm-e-library.blogspot.com/

См. предыдущий отрывок - часть 3

Часть 4. Годы 1984-1985

1984, 1 января – Венедикт в одиночестве встречает Новый год в своей квартире на Флотской.

Из дневника В. Ерофеева:

«1 янв. — 84-й сразу начинается с умирания.
Просыпаюсь один, как и засыпал в 83-м. Впервые в жизни.
Звоню Юлии Руновой: "Ну, как, тепленький я был в новогоднюю ночь?". Обещаю на днях нагрянуть. Все хуже. Звоню Грабовым и вызываю Галину для спасения. Она приезжает через 3 часа с презентом. Звоню Коле Мельникову. Он появился впятером: с Лерой Черных, Верой Вор., ее хахалем и неизвестным. Далее смутно. Много вина. Почему-то заставляю 3-х из них покинуть мои пределы. Николай и Лера остаются.

2 янв. — Пьем безбрежно. Нас трое: я, Лера и Николай Мельников. Кавказ. Сухое. Шесть мадер. А вечером неожиданно Епифан с двумя водками. Сражен наповал. [Александр Епифанов, физик, внук художника Грабаря, добрый знакомый В. Ерофеева по абрамцевской даче].

3 янв. — Под давлением въехавшей Галины Носовой исчезает Епифан. Еще раньше отъезжают Мельников и Лера. С Епифаном еще успеваем немного помадерничать. Снова замертво.

4 янв. — Просыпаюсь, чтобы встречать день кончины. Я один опять. В сотрясениях. Врывается Тимак — почему никто не откликается на звонок? Приходит в ужас, на меня глядя. Чуть облегчает сухим. Несколько раз звоню Руновой, заклинаю приехать, никого нет. Юлия: «Опасайся, идиотка дает дурацкие советы. Тварь!» Поздно вечером возвращается Галина Носова. Говорит, что все научные пер. по телевидению про меня. «Чтобы превратить солнце в черную дыру, достаточно довести ее до размера 3-х км».

5 янв. — Весь из тошнот. Звоню Епифану — взываю о помощи. Вдруг явление неизвестного с 2-мя бут. вина. (по звонку Епифана.) Чуть лучше, благодарен. Звоню Руновой, говорю, что лучше. Снова приглашаю — снова откликается.

6 янв. — Чуть лучше. Галина с пивом. Становится понятно, отчего столько дней безмолвствует телефон: вызываю Колю Мельникова для ремонта. Пирогов с сухим. И — первый в этом году выход на улицу. Под опекой Пирогова тихо, сдаю посуду. С «Кавказом». Один. Звоню Юлии — она приехала бы, но «неэтично». Договор с Яной о ее приезде.

7 янв. — Рождество. Очень своевременно приезжает Мельников и восстанавливает телефон. Должна позвонить Ирина. Ирина звонит. Но прежде приезд Яны и Тимака. Спасает пиво. С Яной и Тимаком идем за пивом. Ирина. С шампанским. Галина на той половине. Мы с Ириной — на этой. До 3-х ночи спасаем сердца.

8 янв. — С Ириной на Фестивальной за «Кавказом». И звонки, звонки. Отрадно слышать. Оказывается, в новогоднюю ночь звонили все. Мравинский. Ирина уезжает. Явление Зайцева с коньяком. Окончательное возрождение. Звоню Юле, приглашаю на смотрины ждановской квартиры. Охотно соглашается.

9 янв. — В ожидании квартирных смотрин и расторжения брака, «хрустальная операция». «Вермут». Потом «Кавказ». Галина появляется вечером и призывает быть готовым к завтра.

10 янв. — Я с каждым днем все одушевленнее. Дворец расторжения браков. Долгая, но веселая морока. Галина мрачна, как окунь. Звонок к Юлии о состоявшемся. О чувстве свободы. И пр.

11 янв. — Итак, ожидать до 10 апреля. А покуда — я один. «Кавказ». Звонит Яна. Информирую ее обо всем происшедшем. Приезд Галины. Еще Кавказ и радедорм...

17 янв. — Галина с каждым днем стервенеет. Под влиянием ее вчерашнего заявления о готовности оставить мне квартиру и перебраться к матушке. Неск. телеф. бесед с Ю.Р. Бормотуха.
Рунова: «Бардак в таком случае у тебя удесятерится» и пр.

18 янв. — Канун Крещения. Звонит Гудочек. Приглашает. Предварительно укрепляют степная и полтора бормотухи. Гудочки зовут, расплатятся за такси и пр. Так и есть. У Гудочков. Две Валентины.
Куча вина. Влюблен в Гудчиху.
Порывы. С Гуд.
19 янв. — Возвращаюсь от Гудочков, ополоумел от метро. Галина встречает на Водном стадионе. «Лидия» и пр. Весь день под впечатлением В. Гуд. ее утренних нежностей. Говорю Галине, что случайно назвал Гудкову Ириной.
Радедорм, вино, радедорм. Галина сбегает к матушке...

25 янв. — Татьянин день. Утром обморок с полугаллюцинациями. Все-таки малая операция «Хрусталь». Ожидаю Галину с корвалолом: она поздно и без корвалола. Долгий разговор с незнакомкой Таней. По приглашению Котрелевых не еду к ним на Татьянин день...

29 — Как Галина ни бесится, необходимо что-то. Через Лунгиных — в магазин. «Прибрежное». Отхожу. Потом «Моссельмаш», и весь вечер с банкой и телевидением. Мравинский.

30 — И снова худо. С утра один. Но уже с полудня сносно. Белинский. Галина с корвалолом. На весь день отключаю телефон. К Алене в больницу разумеется не еду. Вечером: «О, как хорошо выздоравливать!»

31 — Продолжаю выздоравливать. Весел и не нахожу места. К 2-м ч. на свидание с бородачом Александром. Но четвертной только завтра. И в метро легко, и даже Галина весела. Ровно час беседую с Юлией. Решаем завтра увидеться. Галина ожидает 2-го фев. конца всеобщего бытия.

1 фев. — Начало зимы, наконец. Впервые окна автобусов в узорах. Еду на встречу с бородачом Александром. Киев. Райфо-Филипп. церковь — с водярой в пивбар. Далее смутно. Закупаю продукты на полученный четвертак, и 2 «Алабашлы». Одну выпиваю — и еду на Ю.-З. к Юлии. Я не был с 17 ноября. Неохотн. беседы и объятия. Ночь, без минуты сна.
2 фев. — На Ю.-З. 1-е фев. переходит во 2-е. На полов. Ю.: снова воспоминания и прожекты.
Рунова (на фото справа) рассказывает о происхождении дочернего имени Вера. О женитьбе, о перемене фамилии, о будущей квартире. Юлия на все согласна. 2-3 ложки бальзама. Бегаю за пивом. Вера вступила в комсомол и держится особняком. «Беда, я alles выпил». В сумерки — еду домой. С чекушкой. Дома. Галина, шампанское, пластинки. Звоню Юлии. Сообщаю, как все обстоит...»

1984, 7 февраля — Галину Носову на 3 месяца помещают в психиатрическую больницу.

1984, май — Венедикт поступает на работу сторожем в многоэтажном доме. Дома он занимается посадкой цветов на балконе. Поездки на ул. Удальцова чередуются с приездами Юлии Руновой на Флотскую.
В середине мая Венедикт отправляется в Караваево на проводы сына в армию.

1984, июль – Ерофеев живет то на квартире у Юлии Руновой, то у себя на Флотской.

Из дневника В. Ерофеева:

«22 июля. — Круглый день у круглой Юлии. В полдень встречаем у метро Т.В. Бегу за вином и пивом. Малый банкет. О Севере, ключах. Маленькая прогулка к утиному пруду...
28 июля. — Первый день Носова в квартире. Мне подносят "Анапу" в качестве презента. И чрезвычайно любезна. Звоню к Юлии — ее по-прежнему нет.
1 авг. — С Юлей июль переходит в август. Небывалое утро. Юлия отдает оставшиеся полбутылки портвейна. Звоню Галине, чтоб она заменила меня на дежурстве на ночь...
9 авг. — Почти весь день на Вернадского. Телефонные собеседования меня и Ю. с Т. В.
Все о Севере. Судорожные планы, прожекты, сметы...
10 авг. — С зубной болью на последнем дежурстве. Носова с зубным эликсиром и апельсином. Звоню Юлии — обмен предотъездными новостями. Весь день с атласом Кольского п-ва».

1984, 13 августа — Ерофеев, Юлия Рунова и её дочь Вера в пути на Кольский п-ов. По Карелии идет обложной дождь. Это была последняя поездка Венедикта на Кольский полуостров.
В 6 утра поезд из Москвы прибывает в Кандалакшу. Ерофеев и Рунова намечают маршрут своего путешествия: Лувеньга, Колвица, Умба, Апатиты и Кировск.

Из дневника В. Ерофеева 1984 года:

«Колвица, 13 авг.
Автобусом из Кандалакши на юго-восток, 8.30 - 9.40. Вниз через мост у впадения Колвицы в залив Белого моря.
Первая черника и первые сыроежки.
Вверх по южному берегу Колвицы.
Раздвоенный, громадный и грохочущий водопад с бывшей мельницей.
Первые подосиновики. Бездна грибов.
Первые грузди. Прошлогодняя брусника.
Пропасть недозрелой брусники.
Первый костер и красная палатка в полдень.
Разведка с Верой вперед, голубичные кусты. С Юлей — сбор мхов.
Первая форель. Еще десяток. Телячий восторг. Редкие и быстротечные дожди.
Солнце. Первый ночлег.

Фото: Путешествие по Кольскому п-ову. На привале у костра (район р. Умбы) Венедикт Ерофеев и Юлия Рунова. 1984 г.

14 авг. Ср. солнеч. утро. Выхожу из палатки, сапог Руновой в костре.
Лихо забрасываю удочки. На ковре готов завтрак.
Чайки ныряют за рыбою. Почти в час дня снимаемся с лагеря. Над стремнинами фото. У водопада провал. Первые люди, браконьеры.
Вверх по притоку — с горечью определяю, что это все-таки проток. Водопады. На перекате ледяная переправа. Первая морошка.
Снова на Колвице. В 7 разбираем второй лагерь. (На водопаде выпустил обе форельки).
Подальше от речного шума. Чуть спирта.
Грибов и ягод пропасть. Второй ночлег.


Фото: Кольский полуостров. На берегу речки Колвицы Вера и Юлия Руновы. Фото Венедикта Ерофеева. 1984 г.
15 авг. Странствия. У второго ночлега подымаюсь первый. Костер.
Все та же ревущая река. Первое испытание дождем.
В 2 ч. в путь. Снова приток, снова босая переправа вдоль бревна, под дождем и градом. По болотинам.
Неожид. выход к мосту. По пройд. дороге — мост на Умбу, привал — пыльным автобусом Умба-Кандалакша — куда теперь?
Решаем: Кировск — почтовый поезд Ленинград-Мурманск — веселее — в полночь автобусом выезжаем в Кировск — на Тамарину квартиру».

1984, 16-22 августа — целую неделю Венедикт и Юлия Рунова находятся в Кировске, они живут на квартире у Тамары Гущиной, путешествуют по окрестным Хибинским горам.
Венедикт с увлечением занимается сбором и засолкой грибов.

1984, 24 августа — около 5 утра Ерофеев и Рунова возвращаются в Москву на Ленинградский вокзал.

1984, октябрь — несколько дней Ерофеев живет на квартире у Юлии Руновой. Работает с «Энциклопедическим словарем Брокгауза и Ефрона». Делает выписки по истории Европы 30-40-х годов.

1984, 21 октября — Юлия Рунова уезжает в туристическую поездку за границу. Она берет с Ерофеева слово, что к ее возвращению он завершит и отошлет все свои контрольные работы по немецкому языку.

Из дневника В. Ерофеева:

«Конец обычной последней октяб. недели. (27-го окт. отказ от приезда на литературный праздник. 29-го такой же неожид. отказ от именного вечера. Звонки к Руновой коротки и бестолковы).
1 нояб. — Весь день не поднимаясь с постели и не прикладываясь ни к чему, за неимением чего. Все отключено, от телефона, до желания кого-нибудь слушать или видеть.
3 нояб. — Оживление принимает не те обороты. Со «Стрелецкой». Потом с грузинским роскошным вином. Получаю свитер из Парижа через Таганку. И опускаю, наконец, письмо Лене Игнатовой».

1984, ноябрь — в начале месяца Ерофеев уезжает из Москвы и неделю живет на даче в Абрамцево.

1984, декабрь — Ерофеев с окровавленным лицом и горлом появляется на квартире у Юлии Руновой. Вот что она вспоминает об этом:

«Как-то Игорь Авдиев [Черноусый в поэме «Москва — Петушки»] предложил Венедикту небольшой заработок — заключить по его паспортным данным договор с какой-то церковью о певческих услугах. Т.е. Венедикт, как бы на полную ставку поет в церковном хоре, а за это ему в течение нескольких месяцев будет выдаваться по 25 рублей. Однажды он взял меня на встречу в метро с неким "бородачом", который должен был привезти ему деньги. Вместо денег "бородач" привез Ерофееву какие-то старые ботинки. Венедикт не соглашался на такой обмен. Они заспорили. Тут подошла я. Увидев постороннего свидетеля, "бородач" сунул ботинки в мешок и убежал. А через некоторое время к Венедикту по почте приходит извещение на уплату подоходного налога в размере чуть ли не 400 руб. В случае неуплаты дело могло дойти и до суда. У Венедикта таких денег, конечно, не было, и он поехал разбираться в церковь. Но силы были слишком неравны. Как рассказывал Ерофеев, сначала они хорошо выпили, а потом, "служители певческого культа" повалили его и начали избивать ногами. Досталось и телу и лицу. И хотя на горле у Венедикта были лишь небольшие ссадины, мне все же думается, что этот инцидент мог послужить толчком ко всем последующим недугам Ерофеева».

1984, конец декабря — Венедикт болен, он даже не встает с постели. Пришедшему на Флотскую Борису Сорокину Носова шепчет, что возможно у Ерофеева метастазы в паху, а Венедикт говорит другу, что он совсем не может ходить.

Сорокин (на фото справа, с Ерофеевым) срочно посылает письмо Псковско-Печорский монастырь знаменитому старцу Ивану Крестьянкину. (Год назад Борис приезжал к старцу и получил он него «целое море любви», которое помогло ему излечиться). В письме к старцу Б. Сорокин описывает Веничкин недуг. Совсем скоро он получает устное уведомление от знакомых, что Иван Крестьянкин уже молится за Ерофеева. Все это выглядит необыкновенно, но через некоторое время Венедикт действительно встает на ноги.

1984, 31 декабря — «В канун 85 года сел, за 3 часа до звона шампанского, — записывает Ерофеев в дневник, — начинаю работать над пьесой "Вальпургиева ночь" — Чистая страница наполовину была сделана в непросыхающем январе. Февраль» [слово зачёркнуто крест-накрест]

1985, 30 января — Венедикт пишет письмо сестре Тамаре Гущиной в Кировск:

«...Я в больнице на две недели, опять печень, послезавтра выписываюсь, в первый день февраля. Чувствую себя превосходно. И относительно спиртного мне придется быть все воздержнее и воздержнее. Такова необходимость, вполне посильная, на мой взгляд.
С Руновой я в разладах. Если в прошлом году я приблизит-но поровну делил время между ул. Флотской и ул. Удальцова, то в 85-м я ни разу к ней не появлялся и не позвонил. Пусть чувствует, до какой степени я бываю во гневе свиреп, и прекратит свою порочную стратегию терроризма и пошлого диктата.
Извини за краткость, Тамара, и за неразборчивость почерка, — я просто лежу в не совсем удобной позе.
Грейся в своей шубе и не горюй. Будь здорова.
Венедикт Ер.
Р. S. 8-го февраля Галина будет звонить в Париж для прояснения тамошних финансовых дел.
Еще раз: будь здорова и не горюй. В. Ер.»

1985, 17 февраля — Ерофеев на квартире журналиста Игоря Дудинского.

Из дневника Н. Шмельковой:

«17 февраля. На квартире журналиста Игоря Дудинского скопище народа: выставка неофициальных художников и игра в "путаницу".
По кругу ходит лист бумаги. Каждый пишет, что хочет и, загнув текст на обратную сторону листа, оставив последнюю фразу, передает написанное соседу. Являюсь с опозданием. В комнате лишь одно свободное место на низкой лавочке у незнакомого мне мужчины. Он непрерывно курит "Беломор". По ходу игры мой текст переходит ему: "В сумасшедший дом он попал по блату". Когда лист обошел несколько кругов, и все зачитали, он обратился ко мне: "А у нас с вами получился очень плавный переход". В перерыве художник Валера Черкашин сообщил: "А я тебя сфотографировал с Веничкой Ерофеевым". Так значит это Ерофеев?! Знала бы раньше, придумала бы что-нибудь поинтереснее. В разговоре с Ерофеевым спросила: "А над чем вы сейчас работаете?" Ответил, что заканчивает "Вальпургиеву ночь", что действие пьесы происходит в дурдоме.
"А что вас натолкнуло на этот сюжет?" Рассказал, что пребывая в Кащенко, наблюдал, как для больных мужского и женского отделении устроили вечер танцев — "первое, что натолкнуло"».

1985, 1 марта — Ерофеева заканчивает 1-й акт «Вальпургиевой ночи». До конца месяца он заканчивает 2-й акт.

1985, конец марта — на квартире Ольги Седаковой Ерофеев читает 1-й акт «Вальпургиевой ночи».

1985, 2 апреля — до 9 апреля Ерофеев лежит под капельницей в клинике Кащенко.
К Пасхе 14 апреля Венедикт заканчивает 3-й и 4-й акт в «Вальпургиевой ночи». 16 апреля он ставит последнюю точку в 5-м акте своей пьесы.
«16-го апреля поставил точку, — записывает Ерофеев в дневнике, — вздохнул и тут же взялся за следующую, "Диссиденты". Но 18-го меня ослобонили и [следует нецензурное выражение] — понеслось...»

1985, 18 апреля — Ерофеева выписывают из 31 отд. клиники Кащенко. Менее чем за 20 дней (в общей сложности) он заканчивает работу над пьесой «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора. Трагедия в 5-ти актах».
(Первая публикация пьесы в журнале "Континент" (Париж) — № 45, и в Югославии (Jerofejev, Venedikt. Valpurgijska noc ili Koraci Komandora. Prev. Aleksandr Badnjarevic. Novi Sad: Polja, 1985.)

Венедикт посылает письмо своему старому другу Владимиру Муравьеву:

«Досточтимый Мур!
Отдаю на твой суд, с посвящением тебе, первый свой драматический опыт: "Вальпургиева ночь" (или, если угодно, "Шаги Командора"). Трагедия в пяти актах. Она должна составить вторую часть триптиха "Драй Нэхте". Первая ночь, "Ночь на Ивана Купала" (или проще "Диссиденты") сделана пока только на одну четверть и обещает быть самой веселой и самой гибельной для всех ее персонажей. Тоже трагедия, и тоже в пяти актах. Третью — "Ночь перед Рождеством" — намерен кончить к началу этой зимы. Все Буаловские каноны во всех трех "Ночах" будут неукоснительно соблюдены: Эрсте Нахт — приемный пункт винной посуды. Цвайте Нахт — 31-е отделение психбольницы; Дритте Нахт — православный храм, от паперти до трапезной. И время: вечер — ночь — рассвет».

1985, начало мая — Наталья Воронина, юная покровительница московского андеграунда, организовывает квартирный вечер поэзии Генриха Сапгира. Маленькая комнатка забита народом. После ухода Сапгира — неожиданное появление Ерофеева в сопровождении его жены Галины. Все наперебой просят Венедикта почитать его «Вальпургиеву ночь». Зачарованно слушают баритон исполнителя. Марк Гринберг записывает чтение Венедикта на магнитофон.

1985, июнь — выход поэмы «Москва – Петушки» в Лондоне и в Югославии (Jerofejev, Venedikt. Moskva-Petuski. Prev. Aleksandr Badnjarevic. Novi Sad: Bratstvo-Edinstvo, 1985.)

1985, июль — Ерофеев снова находится на лечении от алкоголизма в клинике Кащенко.

1985, август — по предложению семейства Шаховских Галина Носова везет Ерофеева на Волгу. Здесь, недалеко от Клязьмы, на небольшой речке Медведице огромная пустая дача. Через две недели полного отсутствия алкоголя Венедикта стала преследовать усыпляющая слабость, он впервые почувствовал острые горловые боли. 14 августа Дмитрий Шаховский и Галина Носова отвозят его в столицу и снова помещают в психоневрологический центр и бесполезно держат здесь до 26 августа (хотя рядом была башня ВОНЦ АМН).
23 августа Ерофеев заставляет Носову отвезти его в Бауманский городской онкологический центр для взятия анализов. По результатам биопсии его срочно направляют во Всесоюзный онкологический научный центр.

1985, 5 сентября — заведующий приемным отделением онкоцентра отказывает Ерофееву в госпитализации, так как у больного была установлена легкая степень опьянения. Ерофеев пишет объяснительную, в которой указывает, что накануне госпитализации принял 10-15 грамм коньяку, растворенного в чае, от бессонницы.
10 сентября на заявлении появляется резолюция: «В порядке исключения госпитализировать в отделение головы и шеи № 2».

1985, 12 сентября — Ерофеев начинает курс лечения во Всесоюзном онкологическом научном центре (ВОНЦ). 2 октября был поставлен диагноз: плоскоклеточный ороговевающий рак гортани с метастазами в лимфатические узлы.

1985, 25 сентября — Ерофееву сделана первая операция на горле. Операция прошла неудачно, т.к. анестезиологи не смогли подобрать необходимую степень наркоза, и Венедикта резали почти по живому.

1985, начало октября — Венедикта навещает Тамара Гущина. Он рассказывает сестре, что «одну ночь у него дежурит Галя Носова, а другую — Юля Рунова». 9 октября в день отъезда сестры на Север Венедикт провожает ее и Рунову до лифта.

1985, 9 ноября — Венедикт пишет из онкоцентра письмо Тамаре Гущиной в Кировск.

«Милейшая Тамара Вас.,
не было никакого резона писать в предпраздничные и празд. дни — почтовые перегруженности, неурядицы и все такое. Теперь спокойнее.

На эти три дня можно было отпроситься домой — большинство москвичей так и сделали, — но я решил остаться. Из того, во-первых, соображения, что потенциальные гости явятся сюда, в клинику, а не на Флотскую. Так оно и произошло. Мне осталось промаяться ровно две недели. Из 25-и сеансов облучения 14 я уже одолел. И надо тебе сказать, побочные следствия этих полутораминутных процедур все-таки ощутимы: сниженность, в сравнении с октябрем, общего тонуса, сонливость, подверженность простудам и паникерству, раздраженность по пустяшным причинам и пр. Но это все легко проходяще. Сегодня, допустим, уже трое суток без облучений — и уже заметен возврат к прежним равновесию и бодрости.

Что случилось с Руновой? Почему ровно месяц она не показывается и не дает о себе знать? 9-го октября мы вместе от меня съезжали, с тех пор она бесповоротно провалилась. Впрочем, наплевать. У меня, как и прежде, ни дня без гостей. На столе не переводятся цветы, в столе — фрукты и соки, в холодильнике — икры. Сюрпризом было посещение Виктора Ер-ва 1-го и 6-го ноября. Он, каналья, уже прекрасно ориентируется в столице, и оба раза был безупречно трезв. При случае передай поклон Фаине и приветствия всему ее аномальному семейству.

Если до весны ничего непредвиденного не состоится, твердо решено снять за городом домик с участком — самый неприхотливый, — гонорар я должен вот-вот получить, и десятую часть его согласовал с Галиной израсходовать на загородные замыслы. Поиски и зондирование в Подмосковье надо начать уже в январе-марте.
В ВОНЦе (Всесоюз. Онкол. Науч. Цент.) постыло до предела. Отсчитываю дни. Тешусь по мере сил стихами Горация и толстенным томом Вересаева "Пушкин в жизни" (издание Чикаго, поэтому без русских купюр). Набросал, между делом, программу-minimum своих зимних занятий, и оказалось, что праздным быть почти не придется. (Да. Ты писала о ВТЭКе. По-моему, послезавтра она будет заседать. А если нет — в следующий понедельник, 18-го. Я мало об этом забочусь, все препоручив Галине и лечащему врачу Сергею.)

Итак, уповаю на Высший Промысел и остаюсь в живых. Обидно, что полетели к черту все мои прожекты относит-но летней экспедиции в Пояконду. Мало того, что я уже 45 дней не курю и не произношу ни слова — теперь припомнил, что и географически я уже ограничен. Ну, да ладно.

Сообщай о Кольском. Многих (не только меня) интересует, проходит ли в отдаленных провинциях противоалкогол. кампания с такою же свирепостью, как в столице, или почти не ощутимо (как в Ленинграде, допустим).
Не унывай. И, пользуясь долготою зимы, расширяй свои познания, безграмотная.

Желаю здоровья, спокойствия и маленьких удач.
Венед. Ероф.»

1985, 16 ноября – Венедикт пишет из больницы записку Юлии Руновой:

«Милая Юлька!
Пользуюсь оказией, чтобы тебе чиркнуть десять строчек. Почему ты несколько дней назад провалилась? Выхожу из заточения в понедельник, 25-го. В последних числах ноября, 29-го, когда совершеннолетие Веры Михайловны, ты дома? В среду, 20-го в ВОНЦе у меня не будет ни души. Если не появишься в среду, я вторгнусь в любой вечер с 25 по 30-е.
Напиши не медля.
В. Ер.»

1985, 25 ноября – после освидетельствования ВТЭК-ом Ерофееву присвоена 2-я группа инвалидности по основному заболеванию.

1985, 4 декабря – в 26-ю годовщину первой встречи Юлия Рунова звонит к Ерофееву на Флотскую.
Венедикт отвечает ей «мычанием и стуками» в телефонную трубку.

1985, 22 декабря – Венедикт посылает письмо сестре Тамаре Гущиной в Кировск:

«Милая Тамара Вас.

В опасении, что не успею тебя с 60-летием поздравить, пишу сегодня, поскольку в свое время ты сама посвятила меня в бестолковость, небеспорочность и хамство твоего заведения.

Я сегодня месяц, как дома.
Не сделал больших дел, но немножко сделал. И для этого есть все — мне все делают и все подают; девушек на побегушках много (особый привет и поздравления передает тебе Яна Щедрина — наверняка помнишь. И если будешь писать — черкни ей поклон, она будет рада чрезмерно). Эти девки — не знаю уж, правомерно ли, закрыли двери сюда для всех тоскующих мужичков. Меня, короче, обрекли, и не знаю, опять же, так ли уж это надо.

Я теперь "углубленнее" прежнего, и делать мне напоминающую подзатычину — совершенно излишне. За маленьким исключением, со всех сторон обложен. И поэтому почти спокоен. Куча гостей снабжает кучей чтива. В этом отношении — можно бы даже и поуменьшить. Печатная машинка предо мной — что из нее выдавится, известно Богу и немножко мне.

Здоровье — ну, как здоровье? — если ничего не болит, стало быть, есть здоровье. Но заходят всяческие гады, кот. утверждают, что самое страшное в том, когда ничего не болит. Хоть что-нибудь, да должно болеть. Это антигуманная и подлая транспозиция.

Какие еще новости? Пришло письмо из Ленинград. райсобеса. Явиться в понедельник и все сделать там. Мне на это почти наплевать. Возьму да явлюсь. Написал Юлии Руновой. Она ведет себя странно — обнаружилась с телефонным звонком, на который я отвечал мычанием или стуками. Не знаю, как и где встречу Новый год. Скорее, у Руновой. Но заранее надо разведать, кто из них куда разбежится на зимние каникулы. Пусть бы Вера исчезла на каникулы к чертям собачьим.

Все мелочи и вздор. Надеюсь дожить до весны и пожать тебе лапу с (безмолвным) приветствием. Ничего, еще весну переживем.
Всех тебе радостей, Тамара Вас., и хоть сорок лет еще протяни.
В. Ер.»

Продолжение - часть 5
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...