25 September 2015

«Почти ничего не читаю. Почти ничего не пишу»/ Venedikt Erofeev (1938-1990) - part 6

Летопись жизни и творчества Венедикта Васильевича Ерофеева (1938-1990)

Источник: Журнал «Живая Арктика», 2005 год

Сканирование и проверка орфографии – Е. Кузьмина http://bookworm-e-library.blogspot.com/

См. предыдущий отрывок - часть 5

Часть 6. Июль 1986 - март 1988

1986, 31 июля — Ерофеев с женой уезжают из Переделкино в Москву. Стоят в очереди за вином. В гостях на Флотской Вера и Борис Сорокины с шампанским.
Венедикту почти не дают заниматься любимейшим занятием — чисткою и варкою грибов — только после ухода гостей — и всё только Белла да Белла.

Венедикт записывает в блокнот: «Облетает последний мак. И в тот же вечер, с наступл. сумерек раскрывается первый граммофончик. Васильки и настурции между тем блекнут и хиреют. Бурно цветут анютины глазки.
...Начало носовских аберраций и пустяшный повод: заметка в 1-й Комсомольской Правде об упорядочении цен на стандартную посуду светлых тонов и лимонного цвета.
Вот ведь как умел начинать Фёдор Тютчев: "Святая ночь на небосклон взошла".
(На фото В. Ерофеев в 1977 году)

3 авг. На этот раз, из соображений стоицизма, решаю выстоять очередь напротив дома в 4 с половиной часа. Уже приехала Т.В. — мы с Галей стоим. И — результат: 1 кагор, 4 пива, 10 ркацители. И весь в Белле. И её пластинки в эти дни ставлю каждый день.

4 авг. Следствие вчерашнего. Идти никуда не надо, поскольку всё есть. Мотает от стены к стене. Надежда Балашова с коротким визитом, меня не узнаёт.

5 авг. Последние остатки закупленного позавчера оканчиваются. Однако чувствую себя недурно: Носова в бегах по ОВИРам и нотариальным конторам. С волнением жду завтрашнего визита к Мессереру на Воровскую. Звонок Лёна: приглашение назавтра от Бориса Мессерера, вечером. "А Беллочка будет?" — "Ну, конечно будет".
И следом звонок от самой Беллы. Прямо счастлив. И говорю о своём обожании. Великая отрада слышать. Вечер визита Веры и её супруга Дмитрия. Последние 2 пива под ночь из закупленного в воскресенье.

6 авг. День визита в мастерскую Мессерера и Беллочки. Слишком много сплю с утра (корвалол, сухое). И даже едем в 8 вместо 7 вечера. Беллочка строга, но тосты. Пьяный Битов. Виснущая девушка и улыбки на этот портрет Беллочки. Лён. Слишком поздно за полночь возвращение на такси. Белла приглашает жить на даче в Переделкино (насколько я понял со дня их группового уезда в Ленинград 17 августа). И ещё одно приглашение — к какой-то художнице на дачу в Звенигород.

7 авг. "Непомнящий" день. Сухое. Потом то ли сон, то ли беспамятство. Визита Балашихи не помню и падения с подтёком под глазом — тоже. Ещё хуже того: Галина говорит об обещанном звонке Беллы — а его нет.
Теперь уже сам могу стоять за сухим на Флот. Между тем Носовой всё хуже, и все предчувствия помещения в Клинику.
Диковинное дело. Так радостно выписывал Комсомольскую Правду, а ещё не читал ни одной, кроме знаменитой 1 августа, об упорядочении цен на стеклянную посуду светлых тонов и лимонных.
Вглядываюсь: почти в каждом дереве желтизна. Эти два последних носовских дня под знаком шубертовой баркаролы».

1986, 13 августа — обострение болезни у Галины Носовой. Ерофеев предполагает, что ее снова придется поместить в психиатрическую лечебницу.
К Земле приближалась комета Галлея, и Носова, сделав вычисления, пришла к выводу, что столкновение неминуемо. 13 августа, когда комета Галлея с Землей не столкнулась, Галину помещают в лечебницу. Присутствующий при этом Борис Сорокин говорит Венедикту: «Разве нельзя было этого не делать?» Но тот лишь разводит руками: «А что было делать, если девка выбегает на балкон и лезет на перила с воплями: "Комета Галлея не идет ко мне — я иду к комете Галлея!"»

1986, 15 августа — в гости к Венедикту приезжают сестра Тамара и Белла Ахмадулина с тремя американскими журналистами. Поздно вечером все едут на квартиру к Гудковым.

1986, 17 августа — утром у Ерофеева выходит из строя проигрыватель.
17-го и все последующие дни он отмечает в дневнике как «начало черной недели».

1986, 22 августа — у Ерофеева очень плохое самочувствие, он просит Щедрину принести ему корвалол. После этого в двухчасовой очереди он покупает коньяк и 6 бутылок пива. Слушает пластинки со стихами Ахмадулиной.

1986, 25 августа — сдает винную посуду на 5 руб. 60 коп. Покупает 10 яиц и журнал «Огонек» со статьей С. Аверинцева. Вечером гости: Любовь Андреевна Грабова и Яна Щедрина.

1986, 27 августа — днем к Ерофееву приходит Алексей Зайцев, он говорит о большой популярности Ерофеева в Ленинграде.

1986, 29 августа — весь день Ерофеев с Венедиктом-младшим.
На следующий день сын уезжает, и весь вечер Венедикт с сестрой Тамарой Васильевной, которая принесла ему «Слово о полку Игореве».

1986, 31 августа – состояние Ерофеева плохое. Держится на валокордине и валидоле. Записывает в дневник о землетрясении в Молдавии, о смерти Урхо Калевы Кекконена, о гибели парохода «Адмирал Ушаков» в Черном море.

1986, 1 сентября — Венедикт записывает в дневнике, что в Москве повалено очень много деревьев после недавней бури. Неожиданный приход Галины Носовой, она сообщает, что ее переводят в больницу на Каширке.

1986, 3 сентября – несколько дней Ерофеев живет на квартире у Руновой. В очередной раз обещает бросить с пить.

Юлия Рунова вспоминает:
«Однажды Венедикт в приступе сильнейшего похмелья нашел у меня в кладовке какую-то жидкость по борьбе с насекомыми. Потом целых три дня мне пришлось лечить его совсем от другой болезни. В другой раз, он мне сам рассказывал, что с сильного похмелья пил водку из одной бутылки (из горлышка) с одним своим дворовым знакомым, болевшим в то время сифилисом. "Вот видишь, и ничего меня не берет", — заметил он тогда с усмешкой.
С некоторого времени мне даже стало казаться, что Ерофеев специально пытается себя истребить, но никак не может довести дело до конца. Он совершенно не жалел себя ни в юности, когда в пиджаке или легком плаще круглый год мог ходить без головного убора и в спортивных тапочках на босу ногу. Ни в более зрелые годы, когда среди зимы выбегал в магазин в одной майке под пиджаком. Во дворе к нему могли запросто подойти незнакомцы и попросить продегустировать какой-нибудь подозрительный напиток. Ерофеев нюхал, пробовал, выпивал, а вслед за ним пили уже и все остальные. В черные минуты похмелья инстинкт самосохранения покидал его напрочь».

1986, 8 сентября — весь день Ерофеев читает стихи В.А. Жуковского.
Вечером к нему приезжает Анатолий Иванов, он привозит Венедикту подарок — перепечатанные и переплетенные стихи Георгия Иванова. Вместе по телевизору они смотрят «омерзительный», — по словам Ерофеева, — балет Родиона Щедрина «Дама с собачкой».

1986, 11 сентября — утром на Флотской звонок от Галины Носовой, она говорит, что на следующий день возвращается из больницы. Венедикт в это время конспектирует писателей XVIII века: Екатерину II, Новикова и нек. др., вечером он смотрит фильмы: «Бой после Победы» и вторую серию «Двенадцати стульев».

1986, 12 сентября — из больницы на Флотскую возвращается Галина Носова.
Вместе с Венедиктом они смотрят последнюю серию фильма «Бой после Победы» и «Детей капитана Гранта». О последнем Ерофеев записывает: «Чудовищно неумный фильм».

1986 конец сентября – Ерофеев обращается в поликлинику с жалобами на боли в желудке. Лечащий врач подозревает, что это обострение язвы.

1986, 24 октября — Венедикт делает запись в дневнике о том, что ему подарили более 20 грампластинок, что в числе книг, подаренных ему в день рождения, был сборник Клеменса Брентано (1778—1842) на немецком языке (изд-во «Прогресс»), которому он был очень рад.
Ерофеев использовал эту книгу для самосовершенствования в немецком языке.

1986, 17 ноября — из письма Венедикта к сестре Тамаре Гущиной в Кировск:

«...Установленное 6 сентября "Эмбарго" сохраняет свою силу поныне. Исключение: 24-25-26/Х.
Пусть тебя не смущают три дня, поскольку многие мои знакомые щепетильны до такой степени, что многих других моих знакомых очень не желали бы видеть за одним столом с собой. Фатально поэтому день рожд. растягивается на 3 дня с совершенно разным составом участников. Ничего страшного. Тем более ничего финансово-изнурительного. Вернулось старое обыкновение "являться со своим". От самодельных сливянок и самогонов (Союз худож., Союз композит.) до сверх дорогих отечественных водок и голландских ликеров (Союз писат., в особенности поэтесс).
Беллочка, кстати, все та же: самое трогательное из всех новых знакомств. Тут же после дня рождения видел ее в "Очевидном-невероятном", беседующей с Капицей "о душе" (!).
Много новых знакомств, поскольку с сентября стал более мобилен и принимаю участие почти во всем, что не скучно: допустим, 1-й официально разрешенный вечер поэтов-концептуалистов, 1-й вечер поэтов и бардов-модернистов, постоянные вечера в литер. кафе и выставки авангардистов и пр. и пр. Народ на все это прет валом, и залы не вмещают. "Попахивает оттепелью", говорят москвичи с маленьким недоумением.

Чаще, чем летом, бываю за городом. Плод все тех же "новых знакомств". К примеру, только что 2 дня гостил на даче Новикова-Прибоя (когда он умер, кстати?), отличная дача, и дочь его (покойного хозяина) и ловка за рулем и учтива до того, что подвозит от порога Флотской до 24-го км Ярославской ж/д и через два дня, с мочеными яблоками и пр. — опять до порога Флотской.
Почти не бывает дня без дальних прогулок и разъездов. А если и случается домоседствовать, то по вине неизвестно откуда взявшейся желуд. язвы, кот. к тому же ведет себя немотивированно ("сюрпризно", как гов. один наш "новый знакомый" врач). Сейчас, норм., моя любимица-язва молчит, и я строю планы на нынешний понедельник: в переплетную и т. д.
Надо дать себе роздых, к тому же и устроить для себя день слушания всех надаренных в конце октября пластинок. Их почти две дюжины, и до многих еще не дошли руки мои и уши.

Как семейство Бориса Ер.? Думает он пригласить меня на полстолетия или не думает? Летние Хибины я видел 2 года тому назад, осенние и зимние — 5 лет. А весенних не видел с той последней кировской весны 55-го г. (!). Мне запомнился только грохот талых вод в горах — но ведь это май, наверное, а не начало апреля.
Ну да посмотрим. Покуда жив и в меру крепок и толст. Чего и вам желаю, как писали прежде. Отчаиваться не от чего, и скучать не приходится. Пиши.
(Да, Вере, дочери Руновой, 29-го ноября стукнет уже 17. Может, ты выкроишь минуту времени и поздравишь ее каким-ниб. образом — те-леф. или открыткой, все равно).
Будь здорова.
Ер.»

1986, 4 декабря – Ерофеев звонит Юлии Руновой и поздравляет ее с очередной «памятной датой».

1987, 4 февраля — Ерофеева приглашают на литературный вечер в Дом архитектора. Должны выступать прозаики Евгений Попов, Виктор Ерофеев, из поэтов Лев Рубинштейн, Татьяна Щербина и многие другие. Выступление его «однофамильца» Венедикту очень не понравилось и, ни с кем не попрощавшись, он уходит с первого же отделения вечера.

1987, 13 февраля — Ерофеев провожает Беллу Ахмадулину в поездку по США. На прощальном банкете в мастерской Бориса Мессерера Ахмадулина знакомит Ерофеева с женой американского драматурга Артура Миллера.

1987, 27 февраля — Ерофеев подписывает Шмельковой самиздатский экземпляр поэмы «Москва—Петушки»: «Милой Наталье Шм. Подписываю этот паскудный экземпляр с почтением и нежностью. Помнящий неизменно В. Ероф. 27/11-87».

1987, 10 марта – Венедикт посылает письмо сестре Тамаре Гущиной в Кировск:

«Тамара Васильевна, мое почтение.

За долгое молчание даже не приношу извинений, поскольку для этого не было никаких других причин, кроме самой вульгарной лени и инертности.

В пятницу окончательно выписывают Галину. А с первых чисел марта ей уже дали относительную свободу, обернувшуюся для меня скверно: дело в том, что с середины февраля в квартире воцарилась Наталья Шмельковская, преподаватель геохимии МГУ, пухлая и неукротимая иудейка. Неожиданные приезды Галины сопровождались сценами дурного свойства. Ну, да мне не привыкать. Год тому назад я был свидетелем расправы хозяйки Яны над Аленой Воложанович. А три года назад — деспотический режим хозяйки Юли, приведший к изгнанию Иры Леонтьевой и жестокому избиению Некрасовой.

Еще немножко о "бабах". 13-го февраля проводили Беллу в Соед. Штаты. На два месяца. Вместе со своим Борисом Мессерером. Слишком пестрым был состав участников прощального банкета, но я сидел в малиннике, то есть между Борисом и Беллой, а коньяки были расставлены по столу в виде журавлиного клина, так что острие этого клина упиралось мне в грудь. Белла познакомила с женой Артура Миллера (США), и та постоянно пугала меня своим немыслимым фотоаппаратом с обилием самой страшной оптики. Так что на харе у меня наверняка ничего не будет, кроме страха перед объективом. Между прочим, единственный тост, который произнесла отъезжающая милая Белла, был вот какой: за здоровье твоего беспутного младшего братца. Честное слово. Мало того, шепнув "на мелкие расходы", тихонько сунула мне в карман сотню. Я выше предрассудков, поэтому отстраняющий жест у меня почти не получился.

Но о девках довольно. Гости у меня практически ежедневны, и давние знакомые, и впервые знакомящиеся. Почти ничего не читаю. Почти ничего не пишу. Наталья таскает по выставкам — сегодня вечером, например, обречен идти на выставку Прадо: "от Гойи до Пикассо". А зачем мне это нужно? Я устал от "великосветской жизни" и нынче с утра даже отключил телефон. И тебе желаю покоя и отсутствия моей праздной суеты.
В. Ер.

Р. S. "Огонек" становится уже почти невозможно купить. Его новый редактор ежемесячно закидывает какую-нб. приманку. См., например, № 9 за февраль: Игорь Северянин. Беседа с пятью самыми маститыми поэтами (Роберта и Андрея не выношу, но речь Вознесенского в "Огоньке" по-хорошему наглая и обнадеживающая)».

1987, 19 апреля – Наталья Шмелькова и Владимир Муравьев приходят в костел Святого Людовика, (ул. Малая Лубянка, 12), чтобы представить Венедикта Ерофеева отцу Станиславу для католического крещения.

1987, 10 мая – Ерофеев приходит на выставку Анатолия Зверева и Виктора Казарина. Здесь он знакомится с Александром Кроником, который обещает Венедикту сдать на лето часть дома, в поселке Птичное.

1987, 16 мая – Ерофеев присутствует у «булгачат» (М. Гринберга и Л. Евдокимовой) на дне рождения их сына Михаила.

1987, 8 июня – Ерофеев записывает в дневнике, что у него появилась внучка – Анастасия Николаевна [?] Елагина – дочь Вен. Вен. Ерофеева. (В мае 2003 года в интервью альманаху «Живая Арктика» мать Анастасии, Татьяна Елагина, не подтвердила эти сведения в отношении своей дочери).

1987, лето – Ерофеев проводит лето (до 4 октября) в подмосковном поселке Птичное.

1987, 22 августа – Ерофеев пишет письмо Наталье Шмельковой в Коктебель.

1987, 8 сентября – Венедикт отмечает в дневнике, что Галине Носовой снова грозит больница. У нее на лицо все симптомы: чрезмерное увлечение наукой, исписанные формулами обои, журналы, книги и «это происходит с ней с 81-го года». Носова в панике. Она боится приезжать в Москву, предполагая, что по возвращении ее немедленно заберут в психиатрическую лечебницу.

1987, 21 сентября – в редакции «Огонька» Ерофеев передает Евтушенко для «Антологии русской поэзии» отобранные им 366 стихотворений русских поэтов (по одному поэту на конкретный день года).

1987, 24 сентября – к Венедикту из Варшавы, приезжает известный славист Анджей Дравич (Andrzej Drawicz), который привозит свою диссертацию о творчестве Вен. Ерофеева. Поляк за бутылкой 70-й «Бехеревки» рассказывает, как Веню в Польше все любят, называют Веничкой, а в Варшавском университетском театре с большим успехом идет «Вальпургиева ночь». Гость сообщил также, что Венедикту и Гале уже послан вызов в Польшу на полгода.

1987, 24 октября – Ерофеев отмечает свой 49-й день рождения. Он подписывает Виктору Сукачу второе издание книги «Москва–Петушки» (Париж: Имка-пресс, 1981): «Философу от пустяшного беллетриста. Автор. В. Ерофеев. – 24/Х–87».

1987, ноябрь – с начала месяца Ерофеев вместе с женой, Галиной Носовой, живут на даче в Абрамцево.

1987, 4 декабря – Венедикту очень плохо. Он в депрессии, все время заводит Сибелиуса. Вечером звонит Юлии Руновой и долго перестукивается с ней.

1987, 7 декабря – Ерофеев знакомится с приехавшей из Нью-Йорка, журналисткой и литературным критиком Лидией Панн. Она обращается к Венедикту с просьбой от издательства «Серебряный век» написать что-нибудь об Иосифе Бродском, удостоенном в 1987 году Нобелевской премии в области литературы.

1987, 17 декабря – Ерофеев приезжает в ДК «Меридиан» на вечер, посвященный памяти Леонида Губанова (1946-1983). Выступают Евгений Рейн, Игорь Дудинский, барды Алик Мирзоян и Владимир Бережков.
В антракте Венедикт знакомится с Евгением Евтушенко.
– Вы знаете, – сказал ему Евтушенко, – когда я в Сибири читал «Москва–Петушки», мне очень захотелось выпить.
– За чем же дело? – спросил Веня. – Тем более, что у меня нет ни одной вашей книжки.
– А я хочу ваш автограф, – заявил Евтушенко.
Обменялись телефонами. Договорились встретиться. «Только чтобы не было народу» (просьба Евтушенко). На следующий день он звонил, но встреча так и не состоялась.

1987, 23 декабря – Ерофеев в гостях у художника Виктора Михайлова. Присутствуют также супружеская пара Ольга и Роман Чепига, кинорежиссер Александр Рехвиашвили, кинооператор Роман Цурцуми. Последние приглашают Ерофеева посетить Тбилиси.
Вечером Ерофеев в кафе «Новые времена» на вечере, посвященном Иосифу Бродскому (1940–1996). Венедикт мрачен и небрит. Но он оживляется, когда выступает Анатолий Найман (воспоминания, выдержки из книги). Организатор вечера пускает в зал реплику: «Даже самый великий скептик мира – смеется». Венедикта много фотографируют.

1987, 26 декабря – Ерофеев с женой Галиной на дне рождения Ольги Седаковой.

1988 – в Лондоне выходит «Энциклопедический словарь русской литературы с 1917 года», подготовленный немецким литературоведом Вольфгангом Казаком. Статья о Венедикте Ерофееве грешит множеством ошибок и неточностей, но это была первая информация о писателе, включенная в подобное энциклопедическое издание.

1988, 6 января – Ерофеев присутствуют на вечере поэта Евгения Рейна в Доме композиторов.

1988, 14 января – Ерофеева навещает вернувшийся из Парижа поэт Генрих Сапгир. Он просит написать предисловие к своей книге стихов, которая готовится к изданию. Ерофеев соглашается.

1988, 4 февраля – к Ерофееву обращается режиссер из Театра Пушкина с предложением поставить «Вальпургиеву ночь». Сказал, что заплатят 3000 рублей, при условии: убрать «еврейство»; фамилию Гуревич поменять на русскую; убрать мат. Ерофеев смеется над таким убожеством мысли.

1988, 6 февраля – Ерофеев заканчивает работу и передает В. Бондареву «Мою маленькую лениниану» для публикации в «Континенте». (Она была напечатана в № 55 за 1988 год). Бондарев так вдохновил его своей благодарностью, что Венедикт решает на следующий же день засесть за «Фанни Каплан» и работать каждый день по семь часов, чтобы к марту ее завершить!

1988, февраль – после переаттестации во ВТЭКе Ерофеева переводят со второй группы инвалидности на третью. Ему предстоит переоформление и уменьшение размера пенсии.

1988, 19 февраля – к Ерофееву приезжает заместитель председателя редакционного совета сборника «Весть» Александр Давыдов. Он просит немного повременить с публикацией в «Континенте» ерофеевской «ленинианы», так как это может помешать изданию «Петушков».
Ерофеев с ним не согласен.

1988, 25 февраля – Валерий Котов привозит Ерофееву на Флотскую его рукопись «Москва–Петушки», местонахождение которой было неизвестно 17 лет. [По её словам, рукопись хранила Ольга Седакова – см. статью]

1988, 4 марта – литератор Олег Дарк предлагает Венедикту устроить платный вечер «Двух Ерофеевых – кто есть кто?»
Галина в восторге от идеи, Венедикт же очень удивлен ее восторгу: «О чем ты говоришь, о чем просишь? Я уже давно по ту сторону...»

1988, 10 марта – Ерофеев получает письмо из США от Лилии Панн, в котором она описывает литературную конференцию в Нью-Йорке, где многие выступающие признавали, что Ерофеев – самый яркий талант в России.

1988, 11 марта – вечером к Ерофееву приезжает Владимир Муравьев, он забирает с собой новоявленную рукопись «Москва–Петушки». Одновременно он возвращает Венедикту первое иерусалимское издание «Петушков», многие годы блуждавшее неизвестно где. На радостях Ерофеев читает другу свои выписки из книги Галины Серебряковой «Карл Маркс».
Они очень веселятся над такими пассажами: «Внутренний мир Женни был так глубок и обширен, что часто вырывался наружу». Или: «Аппетит Энгельсу никогда не изменял» и т. д.

1988, 14 марта – Венедикт чувствует себя очень плохо. Днем к нему приезжают организаторы вечера «Двух Ерофеевых» и он все-таки дает свое согласие на его проведение. Вечером к Ерофееву приезжает Валерий Котов, он привозит текст Ольги Седаковой, который впоследствии будет назван: «Несказанная речь на вечере Венедикта Ерофеева».
Статья Ерофееву очень понравилась.

1988, 15 марта – к Ерофееву приезжает на своей машине Яна Щедрина с мужем. Они отвозит его в Онкологический центр. На Каширке чудовищные очереди, озабоченные лица... Венедикт удивлен: «Какая борьба за жизнь!»

Окончание - часть 7
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...